Боты для ночного эльфа - Елена Логунова

— Отлично! — Ирка хлопнула в ладоши. — Мне очень нравится! Только у тебя вот тут, в самом начале, ма-аленькая опечаточка.

— Какая еще опечаточка?

Я послушно прокрутила текст к началу.

— Вот, тут у тебя в нескольких местах написано «Дина», а надо «Рина».

— Рина Зеленая? — хмыкнула я, насмешливо поглядев на мнимо простодушную подружку.

Некоторым положишь в рот один пальчик, так они всю руку до подмышки оттяпают!

Нет, как вам это? Интеграции ее поэтического творчества в мое прозаическое подружке уже мало, теперь ей подавай героиню, названную в ее честь!

— Рина Рыжая! — Ничуть не смущенная Ирка тряхнула копной медных волос. — Звучит же, согласись?

— Вполне, — согласилась я, послушно исправляя «опечаточку».

А то ведь не отстанет от меня Рина Рыжая, проест мне плешь в моих негустых белокурых кудрях.

— Отлично! — повторила подружка, одобрительно похлопав меня по плечу. — Это надо отметить! У тебя вино есть?

— Вина нет, есть коньяк.

— Коньяк? Нет, моя радость пока еще не настолько велика, — секунду подумав, от особо мощного горячительного Ирка отказалась. — А у Хачатуровича домашняя «Изабелла» очень вкусная, давай бутылочку закажем? Или две…

И, не дожидаясь от меня ответа, она принялась разматывать скатанную в клубочек шашлычно-бельевую резинку.

Вчерашнюю коробку от торта мы неразумно выбросили, поэтому сегодня вынуждены были обойтись одним пакетом, утяжелив его очередной парой голышей.

— Сквозь полиэтилен будет видно бутылки, это как-то неприлично, — решила Ирка. — Поступим вот так…

И она изящно задрапировала мешок собственным парео из бледно-голубого шелка.

С учетом того факта, что в Ирке больше ста килограммов живого веса, парео у нее дивно просторное, так что у нас получился вполне себе убедительный парашют.

Я позвонила Хачатуровичу и заказала две бутылочки хваленой «Изабеллы» на вынос (или на вывоз? или на вылет?), и Ирка вытравила резинку на максимальную длину.

— Видали?! Это наше привидение на посадку пошло! — бурно обрадовались дети, сидя в засаде на четвертом этаже.

— Бежим ловить! — предложила Катя.

— Ты че? — Нюра покрутила пальцем у виска. — Ловить! А если это оно нас поймает?

— Надо его сначала ослабить, а уж потом ловить, — веско сказал Васька, захлопнув книжку. — Готовьте к бою чеснок!

Старый мудрый шашлычник давно уже ничему не удивлялся. Мясо в коробку? Да пожалуйста! Вино в мешок? Да сколько угодно!

«Ест» — уведомила заказчицу традиционная эсэмэска.

— Тяни, — велела я Ирке.

Бледно-голубым цветком распустилось в ночи маскировочное парео.

Легкая ткань шевелилась, как живая, гладкий шелк отсвечивал разноцветными огнями недалекой дискотеки.

— Летит! — доложила боевым товарищам Нюрка. И не удержалась, похвалила вражину потустороннюю: — Краси-и-ивое!

Катька двумя руками цапнула с подоконника выложенные в ряд чесночные головки. Нюрка и Васька тоже вооружились.

Хороший, качественный овощ выбрали для обстрела привидения лучшие представители современной молодежи!

Тугие чесночные головки размером с детский кулак со свистом вылетели из окна и метко поразили не ожидавший нападения кулек плотным боковым огнем.

Резинка вдруг задергалась, как живая, и вырвалась из пальцев безмятежной Ирки.

— Держи!

Я чуть не вывалилась в окно, но каким-то чудом успела сцапать улетающий хвостик.

— Держись!

Подружка затащила меня обратно и обмахнула трясущейся ладошкой разгоревшееся лицо:

— Фу-ух! Я уж подумала — все, прощай, «Изабелла», разбились наши бутылочки!

— Мне показалось, что-то звякнуло, — сообщила я, не спеша радоваться. — Может, и разбились… Давай тяни поскорее!

Засадный полк на четвертом этаже завопил так, что заглушил дискотечную музыку:

— Ура!

— Попали!

— Мы его сбили!

— А вот теперь — бежим ловить! — скомандовал Васька.

И молодые бойцы с нечистью посыпались вниз по лестнице.

Мы с подружкой в четыре руки втащили в окно сочащуюся красным посылку от Хачатуровича.

— Одна бутылка разбилась, а вторая целехонька! — быстро произведя ревизию, обрадовала меня Ирка.

— И где оно? — озадачились, высыпавшись во двор, раскрасневшиеся от физкультуры дети.

— Улетело, — вздохнул командир Василий. — Но, судя по этому пятну, мы его серьезно ранили!

На асфальте отчетливо краснела лужица, окруженная россыпью свежих капель.

— А разве привидение можно ранить до крови? — задумалась умная Катя. — Откуда у него кровь, оно же не живое и даже не материальное?

— Наука еще слишком мало знает о привидениях, — рассудил Васька. — Что у него есть и кого оно ест… О! Может, оно как раз недавно сожрало кого-то живого и материального, и это его кровь?

— Какой ужас! — восторженным дуэтом выдохнули бесстрашные девочки.

— Ну, за успехи в творчестве! — провозгласила Ирка, подав мне бокал с вином из уцелевшей бутылки.

— За нескучную жизнь! — поддакнула я.

Бокалы звякнули, а сердце мое даже не екнуло.

И напрасно.

Лучше бы мы за тихий вечер и безмятежное утро выпили!

Но кто же знал, что ждет нас впереди…

Хотя я-то уж могла бы и догадаться, что переменчивая Фортуна поворачивается ко мне всеми ягодицами еще в момент приема вечерних водных процедур.

В моей малагабаритной студии для регулярных омовений предназначена узкая и шаткая душевая кабинка. В ней-то я и находилась, когда произошла типичная для нашего курортного города подлость — внезапно вырубилось электричество. К несчастью, я уже успела окатить себя водой, экономно выключить эту самую воду и даже старательно намылиться.

Вся в мыле и в кромешной тьме я слепо потянулась к крану, промахнулась и ушибла руку о стеклопластиковую стенку, а задетая этим моим промахом кабинка обиделась и обморочно покачнулась, всерьез обещая рухнуть на бок со мной внутри.

— В той норе во мгле печальной гроб качается хрустальный! — истерично заголосил мой внутренний голос, для пущего драматического эффекта обратившись к вечной — пушкинской — классике. — На цепях среди столбов!

— Не видать ничьих следов вкруг того глухого места. — Я машинально продолжила цитату из «Сказки о Мертвой царевне» и скривилась, ощутив во рту вкус геля для душа. — Тьфу!