Муж, труп, май - Мария Жукова-Гладкова

Из коридора появился один из членов опергруппы и стал что-то быстро говорить своему начальнику и Петру Васильевичу. Оба посмотрели на меня, сидевшую в уголке – там, где мне указали. Петр Васильевич жестом попросил меня подойти.

– Лариса Михайловна, вы сегодня пол мыли? – спросил начальник службы безопасности Лопаткина.

– На первом этаже.

– А здесь, в коридоре? – уточнил мужчина, только что зашедший из этого коридора.

Я покачала головой. И тут я вспомнила, что у меня пропала половая тряпка. Я не рассказывала о ней Петру Васильевичу. Мне это даже в голову не пришло. Тогда. Теперь пришло.

Мужчины меня внимательно выслушали.

– Как здесь выбрасывается мусор? – спросил у меня старший в группе.

Я пояснила, что в пешей досягаемости имеется помойка, правда, я выбрасываю мусор по пути в супермаркет или домой – беру пакеты в машину, останавливаюсь, выбрасываю и еду дальше. Но можно и пешком дойти. Там регулярно дежурят очень вежливые бомжи, ожидающие мусор из богатых домов. Вероятно, им пришлось выдержать не один бой, защищая свою территорию. Я даже один раз покупала им лейкопластырь и йод и заезжала на помойку, не только направляясь в город, но и возвращаясь из него.

– То есть бомжи одни и те же? – уточнил старший в группе.

Я кивнула.

– Лариса Михайловна, не будете ли вы так любезны проводить кого-то из представителей органов на вашу помойку? – спросил Петр Васильевич.

– И представить нашего сотрудника вашим знакомым бомжам? – добавил старший в группе.

– Вы хотите искать тряпку на помойке?

– Все, что удастся найти. И вообще поинтересоваться, кто сегодня выносил мусор. Бомжи наверняка знают всех, кто приходит постоянно, в лицо.

– Тогда я сразу и отсюда пакеты возьму.

– А вы их не изучали? – спросили у меня.

Я посмотрела на представителя органов, думая, что ответить на этот вопрос, но он сам быстро сообразил, что ляпнул не то.

– Мы сейчас все вместе спустимся и посмотрим, – сказал Петр Васильевич.

В обычном пакете для мусора сотрудники органов не нашли ничего интересного.

– А зачем было мыть пол? – поинтересовалась я у Петра Васильевича. – То есть замывать, если я правильно поняла. Ведь крови же нет.

Старший в группе, услышав мои вопросы, усмехнулся.

– Рвота, Лариса Михайловна, – пояснил он. – По ней можно многое сказать. Алексея Потапова, похоже, рвало в туалете. То есть он смог до него дойти. Вероятно, нажимал на слив в унитазе. Но остались засохшие следы – на полу, унитазе, теле. И девушку рвало. Но стали бы они оба ходить в санузел, потом возвращаться на постель? Вообще картина преступления странная.

– Постановочная, – вставил Петр Васильевич.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Не факт, что они оба умерли на кровати, – пояснил он.

– То есть на кровать мог рухнуть Потапов, – сказал Петр Васильевич. – Обессилел – и упал. Но зачем ему было раздеваться? Полностью? Зачем отравившейся Даше было лезть на кровать? Зачем ей было раздеваться?

– Ну… – я покраснела.

– Они не совершали полового акта перед смертью.

– А они точно отравились? – спросила я.

– Все симптомы на это указывают, – вздохнул старший в группе. – Конечно, будет патологоанатомическое исследование, потом, возможно, еще кое-какие анализы сделаем… Но картина преступления – странная.

– А мотив я вообще не вижу. Пока, – добавил Петр Васильевич.