Лощина - Агата Кристи

В столовой юный Теренс утверждал уже другую научную истину:

— Соли свинца лучше растворяются в холодной воде, чем вгорячей.

Он без особой надежды ожидал реакции матери. Родителибыли-люди странные и непонятные.

— Ты об этом знаешь, мама?

— Нет, дорогой, я ничего не понимаю в химии.

— Если бы ты почитала книгу, ты тоже могла бы научиться!

Это была просто констатация факта, без намеков, но Герда ибез того думала совсем о другом. Еще утром она проснулась совершенно несчастной— наступил день, которого она так страшилась. Через несколько часов ей придетсяпокинуть Лондон, чтобы на конец недели отправиться в «Долину». Пребывание тамбыло для нее кошмаром. Она там совершенно терялась. Больше всего она бояласьЛюси, ее неоконченных фраз, ее любезностей… Но и остальные были не лучше. Этивыходные в «Долине» были для Герды мучением, которое она терпела ради Джона. Онтак радовался сегодня утром, что им предстоит эта поездка.

«Я так счастлив, что сегодня мы уедем из Лондона! И длятебя, Герда, это будет полезно, тебе тоже нужен свежий воздух».

Она невольно улыбнулась и ответила тоном, который могпоказаться искренним, что рада предстоящей поездке. Она печальным взоромокинула свою спальню. Туалетный столик красного дерева, зеркало, которое всегдаплохо отражало. Ковер веселого голубого цвета, она его так любит. Гравюры настенах с пейзажами Озерного края… Все эти дорогие сердцу вещи она допонедельника больше не увидит.

Завтра она проснется в чужой комнате, рано утром явитсягорничная, поставит на столик поднос с завтраком, откроет занавески иобязательно переложит по-своему всю одежду, это особенно бесило Герду. Она всеэто вынесет. Она будет повторять про себя: «Еще два дня, еще день…» Совсем какв школе, когда она считала дни, оставшиеся до каникул. Дома она не быласчастлива, а в школе ей приходилось еще хуже. Все девочки были более живыми,проворными, умными… Они не были злыми, но им не хватало с ней терпения. До сихпор она еще помнит, как они говорили: «Герда, поторопись! Не поручайте этогоГерде, она за сто лет с этим не справится! Герда ничего не понимает!» Такпродолжалось до тех пор, пока она не нашла выход. Когда ей говорили: «Нужнобыть полной идиоткой, чтобы этого не понять…», она делала круглые глаза,придавала лицу бессмысленное выражение, и к ней больше не приставали.

Она чувствовала свое внутреннее превосходство Она вовсе небыла такой дурой, какой ее считали. Часто она говорила, что не понимает, а самапрекрасно все понимала. Игра ее даже забавляла. Герда испытывала удовольствиеот мысли, что вполне справилась бы с тем, на что ее считали неспособной. Нотакое поведение не годилось для «Долины». Там все были такие высокоразвитые,что казалось, это какая-то другая порода людей. Она их ненавидела. А Джон тамочень любил бывать, он возвращался из «Долины» отдохнувший, освеженный и менеераздражительный.

Дорогой, милый Джон! Он же замечательный, это все говорят.Он хороший врач, он гробит себя на работе, он принимает не только богатыхлюдей, он еще возится в больнице с бедняками. Джон — бескорыстный, благородныйчеловек!

С самого начала она поняла, что ему нужно во всемподчиниться. Он выбрал ее, а мог бы сделать и более блестящую партию. Она небыла ни красивой, ни особенно умной, но он на это не посмотрел. Он сказал: «Ябуду с вами и я буду о вас заботиться! Это обязанность мужчины». И это просточудесно, что он выбрал именно ее! Он ей сказал, конечно, что всегда будетпоступать по-своему, она не возражала. Никогда и ни в чем она ему не возражала.Она во всем старалась ему подчиниться, особенно в последнее время, когда онстал таким нервным и трудным. Все его раздражало, ничем ему нельзя былоугодить. Но на него нельзя сердиться, у него столько дел, он так устает.