Шестнадцать деревьев Соммы - Ларс Миттинг

Гвен сидела на крылечке амбара с Грюббе на коленях. Он лежал на спинке и нежился, а она пальцами почесывала ему животик.

– Как хорошо от него пахнет, – сказала она, ткнувшись носом в пушистый мех. – Особенно здесь, где у него мех немножко засалился.

– Это где он не достает, чтобы умыться.

– М-м-м… Чудо. У меня никогда не было дома животных. Даже собаки. Хотя места было полно.

Я подсел к ней на каменное крылечко.

С каждым днем холодало.

– Осень уже, – продолжила Гвен. – Когда загоним овец с гор?

Я ответил не сразу.

И наверное, она уже слишком хорошо меня изучила, узнала взгляд, предвещавший тяжелый разговор.

Все тот же вопрос.

Зачем раскапывать могилу, когда на ней расцвели цветы?

– Ну, хорошо, – сказала девушка. – Я же знала, что этот день наступит. Хочешь во Францию, да?

– Это так по мне заметно?

– По тому, как ты медлишь. По твоей походке. Когда мы разговариваем, ты думаешь о своем. Не слышишь половины из того, что я говорю.

Грюббе, наверное, почувствовал, что она нервничает. Он оттолкнулся задними лапами и соскочил с ее колен.

– Ты хочешь поехать туда сейчас, – сказала Гвен, сняв клочок шерсти с воротника. – Потому что, когда овцы снова спустятся с гор, ты уже не сможешь. Что, не так?

– Я нашел письма, – рассказал я. – Переписку мамы с Эйнаром. На французском. Хочешь, почитай.

– Что интересного может быть для меня в их письмах?

– Из них понятно, что они поехали во Францию в семьдесят первом году, чтобы встретиться с твоим дедушкой.

Гвендолин поднялась. Отошла на пару шагов.

– Так, так… Ясно. Если мы поедем во Францию вместе, то между нами все кончено.

Она что-то знает, сказал я себе. Ищет повод, чтобы оправдать изменение поведения.

– Это почему? – спросил я.

Гвен подняла прутик и бросила его в крапиву.

– Ты что, дурак? Ведь совершенно ясно, что дедушка имел какое-то отношение к тому несчастному случаю, разве нет? И уж приятной неожиданностью это точно не окажется.

Я хотел было сказать, что знаю про их летний дом. Но сказал только:

– Так ты никогда не бывала в Отюе?

– Я? Нет, никогда.

Я пожал плечами. Гвен вспылила.

– Что ты хочешь доказать? Я же говорила, мы каждое лето отдыхали в Европе, разъезжая на «Бентли» и останавливаясь в гостиницах. Но мы всегда ехали прямо в Дувр, оттуда в Кале и потом в Париж. И когда мы проезжали съезды к Сомме, дедушка даже увеличивал скорость.

– Надо же!

– Хочешь сказать, что я вру? Тогда решай уж, Эдуард. Хочешь ты, чтобы я поехала с тобой, или нет. Ты же мне не доверяешь. Ты думаешь, что я что-то знаю о твоем исчезновении.

– Ну так и что, знаешь?

– Сказала же, нет! Да и не хочу знать.

Мне пришло в голову, что Ханне в начале лета говорила примерно то же самое.

Именно здесь, где мы сейчас сидим.

И что я оставил ее, в сущности, по этой причине.