Разные оттенки смерти - Луиз Пенни

– Время искажает человеческое восприятие, – сказал Гамаш. – Мы все знаем это по допросам свидетелей. Люди по-разному запоминают вещи. Заполняют какие-то пустоты.

– И что дальше? – спросил Бовуар.

Ему казалось ясным, что должно последовать.

Гамаш подумал секунду, потом обратился к агенту Лакост:

– Ну что, пригласишь гостя? Инспектор, сходи с нею.

Агент Лакост рассмеялась:

– Вы явно не ждете никаких неприятностей.

Она тут же пожалела о сказанном.

Но шеф улыбнулся:

– Я всегда жду неприятностей.

– Как и я, – сказал Бовуар и проверил пистолет.

То же самое сделала и Лакост. Они вдвоем отправились в темноту, а старший инспектор Гамаш сел и принялся ждать.

Вечер понедельника всегда был спокойным в бистро – половина столиков пустовала.

Лакост вошла и оглядела зал – она знала, что всегда лучше подстраховаться. Это помещение было ей хорошо знакомо и уютно, но это еще не означало, что оно безопасно. Большинство происшествий случаются рядом с домом, большинство убийств происходят дома.

Нет, время и место заставляли ее быть начеку.

Мирна, Доминик и Клара сидели за травяным чаем с десертом. Они тихо разговаривали за столиком у сводчатого окна. В дальнем углу у камина расположились художники Норман и Полетт. За столиком напротив них сидела Сюзанна и составившие ей компанию главный судья Тьерри Пино и Брайан в драных джинсах и поношенной кожаной куртке.

Дени Фортен и Франсуа Маруа сидели за одним столиком, Фортен рассказывал какой-то анекдот, казавшийся ему смешным. Вид у Маруа был вежливый и чуть скучающий. Андре Кастонге нигде не было видно.

– Après toi[74], – пробормотал Бовуар агенту Лакост при входе в бистро.

Почти все обратили внимание на двух полицейских. Поначалу посетители посмотрели на них, улыбнулись и вернулись к своим разговорам. Но мгновение спустя некоторые снова подняли голову, почувствовав что-то необычное.

Мирна, Клара и Доминик замолчали, глядя на полицейских, – те шли между столиков, за которыми сразу же воцарялось молчание.

Они прошли мимо трех женщин.

Мимо торговцев картинами.

Остановились у столика, за которым сидели Норман и Полетт. Повернулись.

– Нужно поговорить, – сказала агент Лакост.

– Здесь? Сейчас?

– Нет, я думаю, мы найдем более приватное место. Как вы считаете? – С этими словами агент Лакост тихо положила фотокопию рецензии на круглый деревянный стол.

За столиком воцарилась мертвая тишина.

Если не считать стона Сюзанны:

– Ах, нет.

Старший инспектор Гамаш поднялся, когда они вошли, и приветствовал их так, будто это был его дом, а они – его почетные гости.

Но никого это не обмануло. Впрочем, он и не собирался их обманывать. Это была обычная вежливость – ничего более.

– Присядьте, пожалуйста. – Он показал на стол для совещаний.

– Объясните, в чем дело, – проговорил главный судья Тьерри Пино.

– Мадам, – произнес Гамаш, игнорируя Пино и указывая Сюзанне на стул. – Месье, – обратился он наконец к Тьерри и Брайану.

Главный судья и его татуированный, запирсингованный, бритоголовый спутник сели напротив Гамаша. Бовуар и Лакост сели по бокам от шефа.

– Не могли бы вы объяснить это? – обыденным тоном спросил старший инспектор и показал на копию рецензии из старого номера «Пресс», лежащую посреди стола, – остров между их противоборствующими континентами.

– Как объяснить? – спросила Сюзанна.

– Как вам будет угодно, – ответил Гамаш.

Он сидел спокойно, обхватив одну руку другой.

– Это допрос, месье Гамаш? – спросил главный судья.

– Если бы это был допрос, ни один из вас не сидел бы здесь с нами. – Гамаш перевел взгляд с Тьерри на Брайана. – Это разговор, месье Пино. Попытка понять некоторые несообразности.

– Старший инспектор имеет в виду ложь, – объяснил Бовуар.

– Вы зашли слишком далеко. – Пино обратился к Сюзанне: – Я советую тебе не отвечать ни на какие вопросы.

– Вы ее адвокат? – спросил Бовуар.

– Я юрист, – отрезал Пино. – И неплохой юрист. Можете называть это как угодно, но успокаивающий голос и вежливые слова не могут скрыть то, что вы пытаетесь сделать.

– А как называете это вы? – воскликнул Бовуар, повышая голос, как и судья.

– Вы пытаетесь загнать ее в угол. Запутать.

– Мы могли бы дождаться, когда она останется одна, и допросить ее, – сказал Бовуар. – Вы еще должны сказать спасибо, что вас впустили сюда.

– Хватит, – сказал Гамаш, подняв руку, хотя уже один его голос звучал вполне убедительно.

Оба замолчали с открытыми ртами, готовые к атаке.

– Достаточно. Я бы хотел поговорить с вами, ваша честь. Я думаю, мой инспектор выразился достаточно ясно.

Но прежде чем начать разговор с судьей, Гамаш отвел Бовуара в сторону и прошептал:

– Контролируй себя, инспектор. Хватит этих глупостей. – Он посмотрел в глаза Бовуару.

– Слушаюсь, шеф.

Бовуар отправился в туалет и снова уселся на унитаз. Тихо. Пытаясь начать контролировать себя. Потом он ополоснул лицо и руки, принял полтаблетки, посмотрел на себя в зеркало.

«У Анни с Дэвидом трудности, – прошептал он и почувствовал, как успокаивается. – У Анни с Дэвидом трудности». Боль в кишках стала униматься.

В оперативном штабе старший инспектор Гамаш и главный судья Пино отошли от остальных и остановились перед большой красной пожарной машиной.

– Ваш человек подходит слишком близко к красной черте, старший инспектор.

– Но он прав. Вы должны решить. Вы здесь в качестве адвоката Сюзанны Коутс или ее… – он помедлил, подбирая подходящее слово, – друга из АА.

– Я могу быть и тем и другим.

– Не можете, и вы это знаете. Вы главный судья. Решайте, сэр. Сейчас.

Арман Гамаш посмотрел в глаза судьи Пино. Главный судья был ошеломлен, он явно не ожидал, что ему будет брошен такой вызов.

– Я здесь как ее друг из АА. Как Тьерри П.

Такой ответ удивил Гамаша, и он не стал скрывать это.

– Вам эта роль кажется слабой, старший инспектор?