Наследство последнего императора - Николай Волынский

В то время мобильные телефоны еще не подвергались тотальной прослушке и звонить по сотовому было надежнее, чем по смольнинской «вертушке». Он набрал номер.

– Киса, это я, – сказал он, услышав ответ. – Ты далеко? На Потемкинской? Вот удача! Только что от нас отъехал москвичок, двинулся по Суворовскому… я его вижу из окна…

Когда снова зажегся зеленый, Онтонов включил первую и неторопливо двинулся дальше. Но в ту же секунду ужас охватил его и на несколько секунд остановилось сердце. Он изо всей силы нажал на тормоз, и в панике стал выворачивать руль вправо. Но было поздно: автомобиль описал задом полуокружность. Раздался глухой удар. Москвич багажником врезался в левое крыло роскошного, сверкающего черным лаком автомобиля. «Черт! Ну, прямо, как в анекдоте: в шестисотый мерседес врезается москвич, – почему-то мелькнула в голове глупая мысль. – Хотя по правилам, должен быть запорожец».

Бледный, не в силах пошевелиться, Онтонов сидел неподвижно за рулем и смотрел сквозь лобовое стекло на помятый мерседес. С Ольгой Николаевной, кажется, все в порядке: Куликовская-Романова никогда не забывала пристегнуться. Она была абсолютно спокойна.

– Машина застрахована? – деловито спросила она.

Онтонов отрицательно покачал головой.

– Впрочем, нет – не знаю точно. Машина ведь не моя. Но боюсь, что речь сейчас пойдет не о том, чтобы они компенсировали наш ущерб…

С двух сторон москвича внезапно открылись двери.

– Ты что же это, гад, делаешь? – услышал Онтонов. – А ну, вылезай!

– Как вы смеете?! – воскликнула Куликовская-Романова.

– А ты, старая, нишкни! Сиди и не рыпайся! – гаркнул один из нападавших.

Онтонов медленно отстегнул ремень и сказал перед тем, как выйти:

– Не волнуйтесь, Ольга Николаевна! Все будет хорошо.

– Я и не волнуюсь, – ответила она.

– Я тебе, гад, сейчас покажу «не волнуйтесь»! Ты, сука, у меня надолго попал!

Онтонова за рукав схватил здоровенный парень с прической под «табуретку» – типичный бандитствующий «качок», и потащил его из машины. И только выйдя из машины Онтонов с еще большим ужасом обнаружил, что на «качке» – форма лейтенант милиции, а на груди у него – бляха ГАИ. Его напарник, блокировавший дверь москвича со стороны Куликовской-Романовой, тоже оказался гаишником, но с погонами сержанта.

– Уберите руку, – попросил Онтонов. – Отпустите меня. Давайте разберемся спокойно.

– Тебя, падло, я сейчас успокою! Надолго! Лет на десять без права переписки!.. Я тебя так успокою, что и место на кладбище тебе не понадобится! В консервной банке уместишься.

Другой гаишник, к которому повернулся Онтонов, насмешливо кивнул: да, так и будет.

Онтонов сбросил руку сержанта и подошел к мерседесу. Судя по государственному номеру, машина не милицейская. Это хуже.

Вид иномарки привел Онтонова в ужас. Левое крыло мерседеса было смято, на асфальте сверкали осколки разбитой фары и желтого плафона указателя поворотов. Но это еще ничего. Но из-под машины вытекал густой черный ручеек. Вот это было самое страшное: у мерседеса поврежден мотор.

– Послушайте, – умоляюще заговорил Онтонов. – Вы же прекрасно видели, что я начинал двигаться на зеленый свет. Следовательно, вы пошли на красный! Я понимаю, вы, наверное, на ответственном задании, наверное, нарушителя преследовали… Но я же не виноват, и вы это знаете!..

– У тебя че, козлина, гляделки полопались? – возмутился гаишник. – Это ты, дерьмо собачье, попер на красный! И я твое нарушение зафиксировал!

– Вот этого говорить не надо! – возразил Онтонов. – Наверняка есть ведь еще другие очевидцы.

– «Очевидцы»! – расхохотался гаишник. – Где твои очевидцы?! Бабулька твоя? Так она не может быть очевидцем. Она твой пассажир! Она – лицо заинтересованное!.. Ее никто не будет слушать. А у меня – да: очевидцев целый вагон!

Онтонов изумленно оглянулся. За его спиной стояли еще два таких же «качка», но в штатском.

– Вот они все видели! Что вы видели, граждане?

Один указал пальцем на Онтонова и, четко выговаривая каждое слово, заявил:

– Этот гражданин, который является водителем вот этого москвича, начал двигаться на перекресток после того, как для него загорелся красный свет. А пострадавший мерседес в это же время медленно начал движение на зеленый сигнал светофора. Мы с моим товарищем совершенно случайно оказались около места дорожного происшествия и все лично видели своими глазами в подробностях. А теперь этот гражданин, – он снова указал пальцем на Онтонова, – угрожает водителю пострадавшего мерседеса и требует от него деньги.

– И сколько он требует? – с усмешкой поинтересовался сержант. – Вы ведь это тоже слышали своими ушами?

– Да, своими собственными, – подтвердил другой свидетель. – Мы все очень хорошо и ясно расслышали, как водитель москвича, грубо нарушившего правила дорожного движения, оскорблял водителя вот этого пострадавшего мерседеса, который оказался офицером милиции, угрожал ему расправой и требовал три тысячи американских долларов. Кроме того, водитель москвича находится в нетрезвом состоянии. Мы это видим и свидетельствуем, что от него пахнет алкоголем.

– Все правильно, – кивнул качок. – Ты понял, что видели и слышали очевидцы, случайно проходившие мимо?

Онтонов схватился за сердце и прошептал:

– Да вы что, ребята, шутите? Какой алкоголь?

– Какой-какой!.. – раздраженно бросил гаишник. – Такой! Ты отказался проехать с нами на экспертизу – значит, пьян!

Но Онтонов постепенно приходил в себя.

– Нет! – твердо заявил он. – Со мной ваш номер не пройдет. Я хочу поехать на экспертизу! Будем вызывать ГАИ.

– Ты что это, козел себе позволяешь? – лейтенант схватил его за лацканы пиджака и затряс. – Какое ГАИ? Ты уже вызвал! ГАИ уже здесь! А ты, сволочь, отказываешься подчиниться представителю органов правопорядка и пытаешься оказать сопротивление, за что получишь дополнительный срок! Вы все слышали и видели, граждане очевидцы? – обратился он к «очевидцам». – Он опять угрожает работнику милиции! Он вынуждает меня прибегнуть к самозащите! – и, швырнув Онтонова на капот москвича, выдернул из-за пояса пистолет, приставил его дулом к виску Онтонова и больно надавил. – Будешь платить? Или в тюрягу решил сесть?

– Убери, – сказал Онтонов. – Себе же хуже делаешь.

– Ну, наглец! – удивился качок. – Граждане, очевидцы, слышали? Снова угрожает! Сейчас будем составлять протокол. Не расходитесь.

«Очевидцы» и не собирались расходиться. Онтонов понял, что они роль свою знают хорошо. Он повернул голову и умоляюще попросил:

– Не надо протокола… И уберите пистолет. Я согласен…

Гаишник сунул пистолет в кобуру и подобрел.

– Ну вот, – сказал он примирительным тоном. – Поумнел? Да?