Неделя длинных ножей - Фридрих Незнанский

— …Легок на помине, явился, не запылился, — скороговоркой сказал Денис, глядя в окно. — Прямо королевский кортеж…

Турецкий тоже подошел к нему, и они вместе смотрели на черный «мерседес» и сопровождавшие его два «джипа» с проблесковыми фонарями, подкатившие к проходной Генеральной прокуратуры.

— Раньше это называлось ездить цугом, — продолжал Денис. — Графья, баронье и прочие недорезанные князья так ездили. Карета за каретой. А нынче, в наши демократические времена, на глазах изумленной публики раскатывают непосаженные олигархи.

— Пора бы и Демидова привезти… — сказал Турецкий, взглянув на часы. — Запаздывают, однако.

В кабинете Турецкого они находились вчетвером, включая Виктора Шаравина и Галю Володину, которая натянуто улыбалась.

— Ребята, может, не стоит? — спросила она, встав с кресла. — И мне лучше уйти? А то придумали, очную ставку мне с моим начальством устроили… Да он выгонит меня в два счета!

— Все-таки боишься его, а? — спросил ее Денис.

— А ты своего начальника разве не боишься? — спросила она.

— Я сам себе начальник… — пожал плечами Денис. — Или ты про Александра Борисыча? Шеф, я, правда, забыл уже, боюсь я тебя или уважаю? Ты сам-то как предпочитаешь?

Турецкий только улыбнулся, по-прежнему глядя в окно на вылезавшего из «мерседеса» Андрея Кондратова. Куда большего результата, чем от очной ставки с Галей, Турецкий ожидал от последующей встречи Кондратова с Демидовым, который обещал Виктору Шаравину дать важные показания именно в присутствии олигарха. В том числе по поводу роли Зеленского Авдея Карловича в происходящих событиях.

— Да ну тебя… — отмахнулась Галя от Дениса. — Это совсем разные вещи. Тебе видней, кто тебе начальник, а Андрей Александрович Кондратов — мой работодатель. И что ж, я его при нем же изобличать должна? Да он мне такое потом изобличенье устроит!

— Вы заметьте, нет, обратите пристальное внимание, как меняется отношение наемного работника при приближении его хозяина или непосредственного начальника, — сказал Денис Турецкому и Шаравину. — Когда он далеко, мы смело называем его кровопийцей и эксплуататором, потом олигархом, а едва он появляется в поле нашего зрения, то сразу становится для нас работодателем, благодетелем и вообще Андреем Александровичем…

Галя шутливо стукнула его кулачком по подставленной спине.

— В другой раз обсудим, — серьезно сказал Турецкий. — Ты, Галя, пожалуйста, не забывай, когда начнется наш разговор, что тебя использовали, как тележурналиста, послав в кафе «Мессалина», чтобы ты запечатлела там для потрясенных телезрителей сцену убийства Доронина. И кто тебя послал, ты теперь знаешь. Вспоминай это, особенно когда испытаешь трепет при виде своего работодателя.

— Надо же, целую свиту привез! — сказала она, глядя в окно, где все еще выгружались из машин сопровождавшие олигарха с кейсами в руках.

— Тогда это убийство Доронина могло произойти бесплатно, а оно стоило дорого, — сказал Шаравин, тоже глядя в окно. — И не свита это, а его охрана и бригада адвокатов и референтов… Черт с ними, а вот где наш бравый подполковник Демидов, почему его не везут? Может, позвонить туда? — обратился он к Турецкому.

— Время пока терпит, — ответил Турецкий.

— Да я все понимаю, мальчики… — вздохнула Галя. — И мне очень стыдно за свою трусость. Но мне так неохота любимую работу терять, вы не представляете!.. А ничего другого у меня больше нет.

Турецкий, Шаравин и Денис переглянулись.

— Муж у тебя есть, — сказал Денис. — И еще какой! Известный журналист, властитель моих дум, можно сказать. Он тебя и прокормит.

— И запомни: можно гораздо больше потерять, если оставить все, как есть, — вполголоса сказал Турецкий, услышав приближающиеся шаги по коридору. — Вон, их там целая толпа.

Андрей Кондратов вошел в кабинет вдвоем с адвокатом. Перед этим один из его секьюрити, которого язык не поворачивался назвать охранником, заглянул в дверь, чтобы убедиться, что жизни хозяина в кабинете следователя ничто не грозит. Он внимательно оглядел находящихся там и только затем пропустил хозяина и его адвоката — небольшого росточка, полненького и лысенького.