Дочь палача и Совет двенадцати - Оливер Петч

Прошлой ночью Симон почти не смыкал глаз, так он волновался за Магдалену. Десять часов уже, а от нее по-прежнему не было известий! Может, с ней что-то случилось? Удалось ли ей вызволить Еву или ее все-таки разоблачили?

Симон ругал себя за то, что вообще отпустил туда жену. Но Магдалена всегда поступала по-своему. Когда пробило десять часов, Фронвизер решил наконец наведаться в Ау. Может, на месте все прояснится…

Но по пути в Ау Симон собирался уладить еще одно дело. Оно касалось этих странных убийств.

Вскоре он подошел к дому Малахии Гайгера, расположенному на Зендлингской улице. С собой у него было письмо, составленное еще прошлой ночью. Помимо забот о Магдалене, еще одна мысль не давала ему покоя – мысль сумасбродная, если признаться, но она не выходила у него из головы. Визит к доктору Гайгеру должен был все расставить по местам.

Симон поднялся по широкой лестнице к двери и позвонил. Как и в прошлый раз, ему открыл ассистент Гайгера. Когда он узнал лекаря, губы его насмешливо скривились.

– А, любезный коллега, – произнес он желчно. – А вы настойчивы… Но я и в этот раз вынужден вас разочаровать. Доктор отправился к пациенту в Кройцфиртель. Так что придется вам…

– Благодарю, мы уже виделись с доктором Гайгером накануне, – прервал его Симон. – У нас состоялась интереснейшая беседа в больнице Святого Духа.

Ассистент выглядел несколько растерянным.

– О, в самом деле? Что ж… Но почему же вы снова здесь?

– Потому что я должен передать доктору важное письмо, – ответил Фронвизер и вынул из кармана маленький запечатанный конверт. – Будьте любезны, проследите, чтобы он сегодня же его прочел.

Симон и не надеялся застать Гайгера дома в это время. Поэтому он и написал это письмо.

– Кхм… сделаю все возможное, – пробормотал ассистент и принял конверт. – У доктора очень много дел.

Лекарь резко схватил ассистента за предплечье и притянул его вплотную к себе.

– Это письмо касается одного очень важного пациента, – проговорил он с угрозой в голосе. – Завтра мы с доктором вновь увидимся. Если я узнаю, что он так и не получил письма, последствия будут крайне печальными. Для пациента… и для вас, – добавил он с улыбкой. – Надеюсь, мы поняли друг друга?

– Да… вполне…

Ассистент неуверенно кивнул, и Симон выпустил его руку.

– Замечательно. Тогда хорошего вам дня и занимательных опытов с мочой.

С этими словами он развернулся и стал спускаться. Дверь за ним медленно затворилась. История с пациентом была чистейшей выдумкой, но похоже, оказала желаемое действие. Теперь оставалось только надеяться и ждать. Хотя возможно, что его предположения и не оправдаются…

Симон двинулся дальше по Зендлингской улице и спешно пересек рыночную площадь. Народу на рынке было столько, что он с трудом проталкивался вперед. Торговцы кричали, зазывая покупателей, мимо пробежали несколько уличных мальчишек, преследуемых рассерженным стражником. Несколько монашек, словно стадо коров, неторопливо шествовали к Ангерскому монастырю, загораживая путь. Симон миновал ратушу и по мощеной улице направился к Изарским воротам, где народу было поменьше.

Дорога в Ау заняла еще полчаса. Фронвизер чувствовал, как в душе нарастает беспокойство. Как же там Магдалена? Встретит ли он ее невредимой на мануфактуре? Симон по-прежнему надеялся, что все прояснится. Но недоброе предчувствие, которое овладело им еще накануне, с каждым шагом становилось все сильнее.

Черт возьми, Магдалена! Зачем я только отпустил тебя… Зачем я всякий раз соглашаюсь на эти смертельные авантюры?

Симон остановился перед зданием мануфактуры и окинул взглядом зарешеченные окна. Со второго этажа доносился стук ткацких станков, но человеческих голосов различить не удалось. Лекарь позвонил, но открывать никто не спешил, и не было слышно шагов. Он снова дернул шнур, потом еще раз, уже сильнее, и в конце концов стал стучать в дверь. Никакой реакции. Тогда Симон принялся кричать:

– Эй, открывайте! Открывайте сейчас же!

Он несколько раз пнул по двери. В этот момент открылось небольшое окошко на уровне глаз. Из него высунулось грубое, небритое лицо.

– Cosa c‘e?^[10] – прорычал незнакомец, очевидно по-итальянски.

– Я… я ищу женщину, – проговорил Симон, сбитый с толку внезапным появлением мужчины. – Ее зовут Магдалена. Она здесь?

– No capisco,^[11] – ответил незнакомец и закрыл окошко.

Но Фронвизер не думал сдаваться. Он снова принялся бить по двери. Наконец внутри скрежетнул засов, и дверь распахнулась.

– Vattene! – рявкнул итальянец. – Subito!^[12]

– Никаких субито! – закричал на него Симон. – Там моя жена! Не понимаешь, болван заморский? Моя жена, Магдалена! Она здесь, у вас. И если ты сейчас же меня не впустишь, я приведу палача! Это мой тесть, чтобы ты знал!

Но угроза не подействовала. Незнакомец пнул Симона по голени так, что тот потерял равновесие и повалился в грязь. Дверь с грохотом захлопнулась, и в этот раз один за другим громыхнули сразу три засова.

Лекарь вновь принялся барабанить по двери. Он вышел из себя и кричал в бешенстве:

– Что бы вы ни сделали с моей женой, клянусь, я отправлю вас на виселицу! Откройте сейчас же чертову дверь! Сейчас же!

Но так ничего и не добился.

Симон в последний раз пнул по двери и наконец сдался. Тяжело дыша, он опустился на землю. Ноги дьявольски болели, но еще больше его терзал страх. Что же ван Уффеле и Йозеффа сделали с Магдаленой? И что, черт возьми, ему теперь делать?

Где же ты, Магдалена?

– Эй! Эй, ты! Псст!..

Симон вздрогнул. Тихий голос донесся откуда-то снизу, словно из преисподней. Фронвизер огляделся и наконец обнаружил маленькое зарешеченное окошко, ведущее в подвал. За решеткой угадывалось лицо женщины, очевидно жестоко избитой. Правая половина лица, пересеченная кровавыми бороздами, сильно распухла, веко набрякло над заплывшим глазом. К тому же у нее не хватало нескольких зубов.

– Ты разыскиваешь Магдалену? – спросила она шепеляво.

– Да, господи, да! – взволнованно ответил Симон и наклонился к окошку. – Ты знаешь, где она? Она моя жена!

– Только поэтому я и говорю с тобой, – прошептала незнакомка и вытерла присохшую кровь с распухшей губы. – Храбрая была у тебя жена. Черт, побольше бы таких людей, и этот мир был бы совсем другим… Но Господь всегда призывает их первыми.

– Так ты знаешь, где Магдалена? – упорствовал Симон, не придав значения последнему замечанию.