Подлинная история носа Пиноккио - Лейф Г. В. Перссон

– Не помешает взглянуть еще раз, – ответил Бекстрём и красноречиво пожал плечами. – Даже если я опасаюсь, что они попали в белые картонные коробки, которые, по словам наших свидетелей, неизвестный выносил из дома. На фотографиях ты видишь русские иконы, полученные Эрикссоном для продажи от его клиента. Среди них, по-видимому, есть очень ценные. Речь идет о миллионах крон, если верить моему источнику, – объяснил он.

– По-твоему, они пропустили какую-то из них и именно поэтому вернулись позднее ночью. – Анника Карлссон, судя по выражению лица, заинтересовалась услышанным. – Пожалуй, я соглашусь с тобой, шеф. Кто-то, кто знает его и в курсе относительно имеющихся у него картин, приходит к нему домой и грабит его. Но они забирают не все, что собирались. Возвращаются снова позднее ночью. Это, пожалуй, объясняет и то и другое.

– Никогда не помешает взглянуть еще раз, – повторил Бекстрём, поскольку сидевшая рядом с ним лесбиянка-мужененавистница только что заглотила наживку и крючок, грузило и леску.

– Полностью согласна с тобой, – энергично закивала Анника Карлссон. – Тогда мы трогаемся.

– Еще одно дело, – сказал Бекстрём, как только они выехали на улицу. – Давай проедем мимо винного магазина. Я только сейчас вспомнил, что мне надо купить бутылку виски.

– Виски? – спросила Утка и удивленно на него посмотрела. – У тебя же хватает спиртного дома?

– Да это не мне, – объяснил Бекстрём. – Коллеге из Государственной комиссии по расследованию убийств исполняется полтинник. Я собирался поздравить его после обеда. Он любит солодовое виски, поэтому я подумал купить ему бутылку в подарок.

– О’кей, – сказала Анника. – Без проблем.

Вылезая из машины около торгового центра Сольны, он специально не взял с собой свой портфель и исходил из того, что сейчас, когда представится случай, она должна обязательно пройтись по его содержимому. Во всяком случае, если он не ошибался относительно ее. В магазине он выбрал бутылку двенадцатилетнего виски в черной подарочной картонной коробке.

Должно сработать, подумал Бектрем, на всякий случай сравнивая ее с фотографиями, которые его коллеги из технического отдела сделали со всех бутылок, стоявших на барном столике Эрикссона в зале на втором этаже. Даже если было обидно, что столь уважаемому и трудолюбивому полицейскому придется присовокупить виски за несколько сотен крон к имуществу покойного адвоката Эрикссона.

– Вот и все, – сказал Бекстрём, как только сел в машину снова. – Можно ехать.

Он достал из зеленого магазинного пакета черную подарочную коробку и сунул ее в свой портфель, а потом сложил сам пакет и демонстративно бросил его на пол перед пассажирским сиденьем.

– Дорогая вещица, ты щедрый человек, Бекстрём, – констатировала Утка Карлссон, а четверть часа спустя она припарковала их служебный автомобиль перед домом, где адвокат Эрикссон жил еще неделю назад.

88

– О’кей, – сказал Бекстрём, как только они переступили порог виллы. – Давай поступим так. Ты начнешь с подвала, а я займусь вторым этажом. Потом встретимся здесь внизу и поделим остальное.

– Именно это я и собиралась предложить, – согласилась Анника Карлссон. – А как с протоколом?

– Само собой, мы его составим, – заверил ее Бекстрём. – Запишем все необходимое, а если найдется какой-то предмет из того, что мы ищем, позвоним коллегам из технического отдела, и те возьмут остальное на себя. Там уж придет очередь Ниеми или Фернандеса.

* * *

Когда Анника Карлссон исчезла в подвале, он поднялся на второй этаж, поставил свой портфель на письменный стол Эрикссона, быстро обследовал помещение и проверил, что все в порядке. Нет никаких камер, он лично позаботился выключить сигнализацию. И никакие таинственные личности не прячутся по углам и не наблюдают за ним. Он даже наклонился и заглянул под кровать Эрикссона.

Пусто, наконец пришел к выводу Бекстрём и, выпрямившись, глубоко вздохнул. Потом сделал то, ради чего и прибыл сюда. Открыл портфель, достал черную картонную коробку с бутылкой виски и поменял ее на более чем в два раза более тяжелый деревянный ларец с самой дорогой в мире музыкальной шкатулкой.

Как только бутылка с виски оказалась на месте, он достал снимки экспертов и отошел на то же самое расстояние и туда, откуда их делали.

– Тютелька в тютельку, – удовлетворенно заметил Бекстрём. Даже Петер Ниеми с помощью его линзы не смог бы обнаружить никакой разницы.

Затем он поднял свою добычу на письменный стол и открыл темную деревянную шкатулку. Достал маленькую фигурку в красной остроконечной шапке, повертел ее в руках, прежде чем поместил на письменный стол. Ключ он обнаружил в общем-то случайно. Когда осторожно ощупывал ларец с внутренней стороны, пластина на днище поднялась с тихим щелчком, открывая тайник, где тот лежал. Золото и бриллианты общим весом тридцать два карата, если верить Гегурре, а тот обычно знал, о чем говорил, когда речь шла о вещах вроде той, которую он сейчас держал в руке.

– Музыка подождет, – пробормотал Бекстрём. Затем он засунул ключ и Пиноккио в черный деревянный ларец и осторожно поместил его в свой старый коричневый портфель. – Добро пожаловать домой, парень.

– Пусто, – констатировал Бекстрём разочарованно, когда он и Анника встретились на первом этаже час спустя.

– Столь же плохо, – подтвердила Анника. – И все-таки с нашей стороны граничило бы со служебным преступлением не проверить все еще раз, – добавила она и в знак утешения похлопала его по руке.

Когда они сидели в автомобиле на пути назад в здание полиции, Анника сообщила:

– Я тут подумала об одном деле…

– Я слушаю, – буркнул Бекстрём.

– Я заметила, что у большинства из этих икон отсутствуют декоративные рамы, – сказала Анника. – Многие из них нарисованы на дереве, но пара ведь явно на холсте. Кроме того, я подумала о типе, которого наш таксист чуть не задавил.

– Ангел Гарсия Гомез, – сказал Бекстрём и кивнул.

«Становится все лучше и лучше», – подумал он, поскольку уже понял, куда она клонит.

– Понятно, там был он, – продолжала Анника Карлссон. – Я подозревала это с тех пор, как увидела фоторобот, а сейчас, когда его ДНК оказалась на двери в лоджии, на сто процентов уверена. Самой собой, именно он убил и Эрикссона, и его псину.

– Только не Эрикссона, – возразил Бекстрём и покачал головой. – На момент смерти адвоката у него ведь есть алиби. Тогда он участвовал в представлении по боевым искусствам. Зато я почти не сомневаюсь, что именно он появляется у Эрикссона ночью, рихтует ему башку и перерезает горло его собаке. Относительно нашего друга Окаре, тот, однако, пожалуй, присутствовал и когда Эрикссона убивали, и позднее ночью.

– Тогда он был шофером у Гарсия Гомеза, – кивнула Анника. – В этом я согласна с тобой. Предположим, Гарсия Гомез освобождает картину, ту, которую они пропустили при первом визите, от ее обычной деревянной рамы, скручивает ее в рулон и сует под куртку. Как тебе такое предположение?