Жизнь, по слухам, одна! - Татьяна Устинова

– Помню.

– Ну, она вещи оставила в том номере, а когда вы с Ленойприперлись ее искать, то есть не ее, а певца Никаса, она бухнулась в кровать, ивсе дела. И вещей никаких!

– А зачем пистолет Генке подбрасывать, я не поняла? – ЭтоЛена спросила. – Он мог его найти и в Неву кинуть, и все!

– Да она бы в милицию позвонила и сказала, что ГеннадийЗосимов убил Нину Ольшевскую, допустим, чтобы подставить свою жену, с которойон давно не может развестись! Анонимный звонок, и все. А отпечатки Генки напистолете были, не зря же она с ним в игру играла – угадай, что у меня всумочке! И давала ему щупать!.. – объяснил Глеб.

– Идиот, – фыркнул Владик. – На ощупь пистолет неопределить!

– Да Генка за рулем был, Влад! Она говорила – щупай – и самаему подсовывала, уж не дулом, конечно, он и щупал, но на этом не зацикливался.Тем более она ему вместо пистолета подсунула сразу коробку с леденцами такогоже размера.

Они немного помолчали.

Потом Катя спросила:

– Но почему не приехал Ниночкин муж, Дима, ведь онидоговорились о встрече?

Глеб ответил:

– Он позвонил ей, когда она поднималась в свою квартиру, исказал, что не может сегодня приехать, перенес встречу на завтра. ПоэтомуНиночка, поглощенная разговором с ним, не обратила внимания, что Ася вышла излифта следом. А когда она закончила беседу, Ася выстрелила.

А Вадим обо всем догадался, – сказал Глеб. – Должно быть,сразу все понял, как только по телевизору услышал, что Ниночку убили. Кому онамешала, кроме Аси? Тем более она ему истерики последнее время устраивала. И онприехал в гостиницу, чтобы отомстить.

– Но было поздно.

– Да, Кать, – согласился Глеб. – Было поздно.

– А зачем он тебя под каких-то бандюганов подставил, которыетебя отметелили?

– Да он пешка, никто! Ну зарабатывает хорошо, даже очень, апро хозяев своих он и не знал ничего! А хозяева сильно Ястребова АлександраПетровича недолюбливают! Но это не мое дело, Влад. Александр Петрович во всембез меня прекрасно разобрался! Как только в Питер прилетел, так сразу иразобрался!

– Ну, еще бы он не разобрался! Но тебя-то отметелили!

– Если бы меня не отметелили, я бы к Катьке никогда непопал, – буркнул Глеб, – и вообще… Если бы да кабы! История не знаетсослагательного наклонения.

– Ишь ты! – удивился Владик.

И они опять помолчали.

– А вы когда в Белоярск возвращаетесь?

Катя посмотрела на Глеба.

– Дня через три, наверное. У меня здесь, в Питере, еще однавстреча, и все. А вы на Новый год прилетите?

– Прилетим, – сказала Лена Абрамова. – Господи, я не былатам тысячу лет!..

– В родную школу сходим, – подмигнув, сказал Владик. –Отдадим, так сказать, дань уважения!

– Ну, ты можешь отдавать, а я ни за что не пойду!

– Даже со мной не пойдешь?

Тут она почему-то засмеялась.

– С тобой пойду.

– В баню надо идти, вот что, – заключил легкомысленныйВладик, которому надоели трудные разговоры. – Пошли, что ль?..

На крыльце Катя поскользнулась, и Глеб ее подхватил.

– И не смей говорить, что Ниночка была последней из семьи, –сказал он сердито. Катя на него посмотрела. – От той семьи остались еще мы стобой. А это не так уж и мало, Катя.

– Пожалуй, да, – согласилась она и подняла голову к темномунебу, с которого сыпал белый снег, совсем предновогодний. – Пожалуй, ты прав.Мы с тобой – великая сила. Все джунгли на расстоянии дневного полета ястреба обэтом знают!..