Смертельный лабиринт - Фридрих Незнанский

— О-о-о! — застонал Грязнов. — Как это меняет дело! Мариночка, моя нужда заключается в том, что имеются все основания заявить об обнаружении похищенных архивов и компьютера господина Морозова. И чтобы не ломать себе голову, я хотел бы попросить вас подъехать сюда и посмотреть, то ли это. Мы практически неподалеку. Это Олений Вал, у парка «Сокольники». Если у вас нет ничего под рукой, я немедленно пришлю за вами машину. Как?

— Для вас, мой генерал, как выражается ваш друг Саня, у меня нет слова «нет».

— Все правильно, — авторитетно подтвердил Грязнов, — никогда не говори «никогда». Кое-кому это станет достойным уроком. Считайте, что машина уже вышла. Черный джип с мигалкой. По-моему, однажды мы уже ездили. Или я ошибаюсь. Но если ошибаюсь, то мне очень обидно. Зато тайну вашего посещения, если вы пожелаете, я могу и не разглашать.

— Напротив, этому «кое-кому» оно обязательно пойдет на пользу…

Грязнов распорядился, и один из оперативников побежал на улицу сказать водителю, куда и за кем ехать.

А тем временем начали описывать и составлять акты изъятия наиболее важных вещественных доказательств противозаконных действий агентства. Затем их запаковывали в пустые картонные ящики, которые, в сложенном виде, лежали в углу, и грузили их в два микроавтобуса для отправки на Петровку, 38. Оружие — отдельно, оно пойдет к экспертам-баллистикам, на предмет идентификации двух пуль, обнаруженных в корпусе машины Морозова и в его голове.

Затем Вячеслав позвонил Меркулову и рассказал о находках и сопротивлении охраны. Для начала Костя подписал постановления о задержании руководителей частного агентства «Гармония» госпожи Арининой и господина Рутыча. А по поводу директора ЧОПа, которого Грязнов ожидал с минуты на минуту, Костя сказал, чтобы Слава немедленно соединил его с ним — для короткого разговора.

Но директор, внешне — типичный чиновник-бюрократ из какого-нибудь «Фитиля», уже понял, что совершена крупная промашка, и с ходу принес извинения за неправомерные действия своих подчиненных, объясняя их жесткое поведение особыми требованиями арендаторов — не допускать в помещение никого постороннего без специального согласования с руководством агентства. Так что, как говорится, и рад бы, да… И снова — глубочайшие извинения. И при этом — довольно-таки тяжелые взгляды в сторону старшего смены. Видать, бюрократ он хоть и порядочный, но своих хорошо умеет держать в железной узде.

Итак, конфликт исчерпался окончательно, когда курьер из Генеральной прокуратуры привез Грязнову постановления о задержании Арининой и Рутыча. Это уже не голословное, а вполне реальное указание, и не какой-нибудь «пешки», а самого заместителя генерального прокурора, для директора ЧОПа стало последней точкой. Всю охрану словно волной смыло.

А затем приехала Марина. Вячеслав Иванович сиял. Только что кофе не предлагал по той причине, что здесь ничего не было для его приготовления.

Женщине, разумеется, приятно чувствовать почтение к себе со стороны целой команды довольно-таки грубых мужчин, исполняющих не самую приятную работу. И она, приветливо всем улыбаясь, с интересом приступила к исследованию материалов, найденных в ящиках. Ну касательно компьютера она, конечно, ничего определенного сказать не могла, для этого его надо было подключить, открыть и посмотреть, что в нем заложено. А во втором ящике, плотно набитом сваленными в кучу бумагами и коробками с дискетами, уже по первой взятой страничке она определила, что это, по всей видимости, и есть те самые пропавшие материалы Леонида. А потом вытащила одну его записную книжку, другую, пухлый блокнот с записями. Посмотрела и грустно кивнула, — разумеется, это его рука, уж кому и знать-то…

— Мариночка, — попытался снять напряжение Грязнов, — я полагаю, что после изучения все эти материалы могут быть переданы вам. В смысле вашей программе, или как это у вас называется. Возможно, если у вас появится свободная минутка, мы еще раз обратимся к вам за помощью. Кому ж, как не вам, знать, какие опасности могли грозить вашему коллеге… Хотя я не думаю, что это теперь потребуется. Из всех рабочих версий подготовка и участие в покушении агентства «Гармония» в настоящий момент является наиболее вероятной. Но последнее слово еще не сказано. Саня — в Нижнем Новгороде, и я жду, когда им будет там поставлена точка…

— Я вам больше не нужна? — с очаровательной грустью спросила Марина.

— Увы, — вздохнул Грязнов. — Вас довезут, куда скажете. И примите мою глубочайшую благодарность. К сожалению, не могу в настоящий момент составить сам компанию в каком-нибудь ближайшем кафе — у нас с Саней здесь, с этими Сокольниками, столько всяких веселых и грустных историй связано! Если б вы только знали! Как говорится, не на один роман, да… К сожалению, вынужден вас оставить и ехать арестовывать директрису этого агентства.

И Грязнов почтительно склонился над ручкой Марины Эдуардовны, запечатлев на кончиках ее пальцев сладчайший поцелуй. Как это ловко делал Саня, Вячеслав, конечно, видел, и не раз, но никогда не сознался бы в своем эпигонстве…

Подсобное помещение агентства в Сокольниках и центральный офис в Большом Ржевском переулке были, к наигранному удивлению его немногочисленных сотрудников, закрыты и опечатаны. А у сотрудников отобраны подписки о невыезде.

Грязнов и сам не верил такой удаче. И он тут же связался с Нижним Новгородом, чтобы сообщить Сане о своих находках, но тот выслушал Славу действительно на бегу и сказал, что перезвонит чуть позже, потому что, кажется, назревают неприятности. Какие, он объяснять не стал, некогда.

В это же время Климов с двумя оперативниками прибыл в Мытищи. Отыскать стрелковый динамовский клуб, имея точный адрес, было несложно.

Народу в такое раннее время еще не было, зато присутствовал заместитель директора клуба по теоретической части Николай Иосифович Барыгин — солидный, ближе, скорее, к пожилому возрасту, мужчина. Климов объяснил цель приезда.

Барыгин, по его словам, не имел никакого отношения к агентству «Гармония». В его обязанности входило проведение занятий с новичками, ознакомление их с материальной частью оружия, иногда, по особому соглашению, проведение тренировок. Климов наблюдал за рассказчиком, тот, видно было, нисколько не волновался и вообще выглядел степенно, солидно, одним словом. О себе Николай Иосифович рассказал, что служил в Афгане, был ранен, списан по ранению, но, обладая нечасто встречающейся военной профессией — снайпера, без труда нашел себе работу в этом клубе. И не жалуется на клиентуру. «Динамо» — этим все и сказано, контингент известный. Работает с милицией, ставит руку молодым, учит их уважать оружие — как без этого? И ребята попадаются ничего, нормальные. Даже девушки, их теперь немало в отделах милиции, тем тоже в охотку «пострелять», правда, чистить оружие не любят. Климов среди нескольких фотографий, захваченных в прокуратуре, предъявил Барыгину и два важных фото: Зои Воробьевой и — взятое из учетного листка кадров — Вадима Рутыча. Ненужные самому Климову снимки Барыгин немедленно отодвинул в сторону, а на Рутыче с Воробьевой остановился.

— Этих знаю. Симпатичная девочка, охотно училась.