Одна женщина и много мужчин - Мария Жукова-Гладкова

Я углубилась в свои мысли и не слушала Мишаню. Виталию Сергеевичу последний тоже надоел, и он решил, что Шубаков уже достаточно выпустил пар.

– Ты закончил? – спросил он совершенно спокойным голосом.

– Чего? – воззрился на него бегающий по моему кабинету Мишаня, который не мог долго сидеть на месте.

Шубаков остановился, замер и уже хотел снова открыть рот, но Виталий Сергеевич его опередил:

– Хватит, Миша. Покричал, и достаточно. Мы с Александрой Валерьевной не страдаем дефектами слуха. Сядь, кофейку хлебни, Людмила Сергеевна сейчас нам горяченького сварит…

Я тут же позвонила Люсе и попросила принести кофе.

– Ты готов говорить спокойно? – обратился Виталий Сергеевич к Мишане.

Тот помолчал секунд десять, взглянул на Виталия Сергеевича, на меня, усмехнулся и ответил:

– Готов.

– Вот и прекрасно, – так же спокойно продолжил Виталий Сергеевич. – Чего ты хочешь, Миша?

Шубаков расхохотался. Я опять внимательно посмотрела на него: наркоман или нет? Или просто псих? Ведь открытым текстом не спросишь.

Мишаня бросил взгляд на меня, потом перевел его на Виталия Сергеевича, затем опять посмотрел на меня. Появилась Люся с горячим кофе. Пока она находилась в кабинете, мы все не открывали ртов, но мужики не могли не коситься на ее пышный бюст.

Шубаков снова взглянул на меня, на Виталия Сергеевича, затем глотнул кофе. Мы с начальником службы безопасности какое-то время молчали, потом Виталий Сергеевич снова подал голос:

– Зачем пожаловал, Миша? Мы-то вроде бы как на своих рабочих местах, а ты вот в гости зашел…

– Я как раз и зашел поговорить о нашей совместной работе, – в тон Виталию Сергеевичу ответил Шубаков.

Я решила не высовываться, пока не спросят.

– Выяснить, какие дальнейшие планы у фирмы, у Александры Валерьевны лично, – продолжал Мишаня. – Мы ведь не чужие? И знакомы не первый год. И мой интерес в вашей фирме имеется. А Александра Валерьевна тут недавно с Юрием Леонидовичем познакомилась. Насколько мне стало известно, подумывает к нему под крылышко перебраться.

Это Сеня, что ли, уже заявил про желание откупиться от наших «красных шапочек»? – пронеслось у меня в голове. Или Мишаня, так же как Цыган, устанавливает во всех возможных местах записывающую аппаратуру? Совершенно жизни не стало из-за этого технического прогресса. Вот люди жили в каменном веке… Завтра прямо с утра позвоню Хироши Кубо, попрошу заказать для меня самое новейшее достижение – чтобы ни у каких Шубаковых и Цыганов не было против него «противоядия».

– Так что делать будем, Сашенька? – тем временем вопрошал Шубаков. – Будем продолжать работать вместе или как?

– А ты что предлагаешь? – подняла я глаза на Шубакова.

– А что ты хочешь, Сашенька? – вопросом на вопрос ответил Шубаков. – Вот скажи мне: что ты хочешь? Ты лично? Что тебе нужно? Чего ты добиваешься?

Я хотела одного: спокойно работать. И мне совершенно все равно, под кем – Шубаковым, Цыганом, еще чьей-то «крышей». Я прекрасно понимаю, что без нее нельзя, и принимаю это как факт. Она должна быть – есть и будет. Но пусть решат это между собой, без моего участия. А мне просто дадут знать, под кем «Техника-сервис», – и я буду дальше заниматься своим делом. Мишаня получает свои проценты – пусть получает. Да, мне жалко их ему отдавать, я это признаю. Всем жалко. Но я тоже принимаю это как факт. Он – или другая «крыша» – будут их получать. Но пусть оставят меня в покое! Неужели это так сложно?

– Не заводись, – ровным голосом сказал Шубаков. – Я тебя как раз уважаю за твое спокойствие, Сашка. За отсутствие истерик. Бабских и пьяных. Так, Виталий Сергеевич?

– Да, Александра Валерьевна у нас человек уравновешенный и выдержанный, – заявил начальник службы безопасности. – Только она очень устала за последнее время. Скажи, Миша, чего хочешь ты. Александра права. И я с ней полностью согласен. Как, надеюсь, и ты. Дайте фирме и нам – спокойно работать. Так ведь для всех будет лучше.

– Значит, так, господа хорошие, – Шубаков посмотрел на нас с Виталием Сергеевичем. – Никому я вас не отдам. Работать и дальше будем вместе. А следовательно, надо кое-что утрясти. И сделаем мы это здесь и сейчас, не откладывая дела в долгий ящик. Сашенька, документацию по печатным станкам привезла?

Значит, знает, что я была у Катьки. У него в Гамбурге свой человек посажен? Или звонили Катьке? А она побоялась врать? Впрочем, все это уже не играло никакой роли.

Я протянула руку к своему любимому кейсу, открыла его и извлекла два каталога. Шубаков быстро пролистал их и отложил в сторону.

– Этот вопрос решили. Ну не совсем, конечно, – поправился он. – Столько добра на воздух взлетело! И ты, Сашка, к этому руку приложила.

Я устало посмотрела на Шубакова.

– Я, что ли, твою базу взрывала? У меня вообще не было мысли туда лезть. Мне эти твои станки, – я кивнула на каталоги, – на фиг не нужны. Я не собираюсь этим заниматься. Хочешь покупать новейшие разработки фирмы – на здоровье. Но фальшивомонетчиков, кстати, во все века, как тебе известно…

Шубаков расхохотался, не дав мне закончить фразу.

– Но только не в наше время и не в нашей стране. Ладно, закрыли тему. Это наши с Цыганом дела. Разберемся. Да, согласен, что ты не будешь печатать фальшивые деньги. Не могу представить тебя в этом бизнесе. – Шубаков показал свой волчий оскал. – Вот чего не могу, того не могу. Но зачем тебя принесло к Могильным? Я не знал, что вы знакомы. Колесо-то ведь с этого закрутилось. Мне как сообщили, что ты движешься в направлении нашей базы…

«Значит, все-таки и он на мою машину маячок ставил, – решила я. – Но в тот раз это оказалось очень кстати».

Мишаня не представлял, что и думать. Об их производстве я не знала, в этом он почему-то был уверен. А потом я свернула к Могильным.

– Я пыталась найти убийц Маринки Громовой, – объяснила я.

– Ну и как идут твои поиски? Нашла?

Я посмотрела на Шубакова и решила пойти ва-банк:

– Если ты хочешь, Миша, чтобы мы и дальше нормально работали вместе – как раньше, или даже… Ладно, не буду вдаваться в детали. В общем, давай уж расставим все точки над «i».

Шубаков усмехнулся, но слушал меня внимательно.

– У меня к тебе два вопроса. Ответь, пожалуйста, честно. Я ничего не собираюсь предпринимать. Понимаю, что это все равно бессмысленно. Да я и не смогу ничего сделать. И все равно уже поздно. Маринку-то не вернешь – как бы мне этого ни хотелось.

И Виталий Сергеевич, и Шубаков молчали, с интересом слушая меня.

– Итак, вопрос первый: почему ты убил Маринку?

– Я ее не убивал, – тут же ответил он.

– Я прекрасно понимаю, что не ты ее застрелил, но ты отдал приказ. Готова допустить, что это сделал Кондрат. Меня, в общем, не интересует конкретный исполнитель. Но скажи: за что?