Одна женщина и много мужчин - Мария Жукова-Гладкова

17 сентября, среда. Вечер

Стоило мне только повернуть ключ в замке своей квартиры, как мне навстречу вылетели Валерка с Вадиком и дружным хором сообщили:

– Тетя Лариса вернулась!

Ну слава богу, хоть одна гора с плеч, пронеслось у меня в мозгу, но, оказывается, я рано радовалась.

Вслед за детками из кухни выплыла Лариска. Выглядела она ужасно – еще хуже, чем до моего отъезда в Японию. «Фонари» слились с синяками под глазами, она осунулась, кажется, даже похудела.

Я бросилась к сестре, она тут же разрыдалась и крепко прижалась ко мне. Я отвела ее на кухню, увидела, что дежурная бутылка коньяка, обычно стоящая в пенале, пуста, и велела сыновьям принести еще одну из бара в «стенке».

Я не стала ни переодеваться, ни умываться после такого трудного дня, хотя мечтала поскорее оказаться в душе. Вначале надо было выслушать сестру.

– Меня держали в квартире, – всхлипывая, сообщила Лариса.

– В чьей? – перебила я.

– Не знаю…

– А кто, знаешь?

– Конечно, – хмыкнула Лариска. – Наша дорогая сестричка. Объединили усилия с Андрюшенькой.

Я уставилась на Ларису, не в силах вымолвить ни слова. Наконец дар речи вернулся ко мне, и я спросила:

– Ты хочешь сказать, что Светка с этим козлом Андрюшкой?..

Лариска кивнула.

– Но каким образом они тебя туда затащили?!

– Дура я, дура набитая! – снова запричитала Лариска. – Идиотка. Ой, Сашка…

Лариса отправилась домой за какой-то одеждой и справочником – перебираясь ко мне, она не успела взять нужные вещи, а справочник требовался ей для написания статьи, над которой работала. У ее дома ждал Храп. Просто тупо сидел в машине и дожидался. При виде Лариски он выскочил из своей тачки, бросился к ней, слезно умолял простить и так далее и тому подобное. Лариска растаяла. Храп поднялся вместе с ней в квартиру, она прихватила вещи, за которыми приехала. Храп, естественно, вызвался довезти ее до моего дома, только сказал, что ему нужно на минутку заскочить к другу. Лариска ничего не заподозрила, и они поехали. Храп предложил подняться вместе с ним – зачем Ларочке одной сидеть в машине? Ларочка согласилась и на это.

Они оказались в однокомнатной квартире, где их уже ждала наша младшая сестрица. Храп на пару со Светкой связали Лариске руки и ноги и положили ее на пол. Потом стали допрашивать.

– Пытали? – шепотом спросила я.

Лариска покачала головой.

– Нет, только били немного. Светка, сучка. Андрей, наоборот, ее останавливал. Мне кажется, он чувствовал себя виноватым. Глаза от меня прятал.

– Ты его не оправдывай! – заорала я. Как бы мне хотелось вцепиться в эти глаза, которые он прятал от Лариски!

Естественно, их интересовали деньги. От Храпа требовали их вернуть, он, пожалуй, уже пришел в отчаяние и скрывался. Но долго ли он сможет скрываться от Цыгана? То ли Андрей попросил помощи у Светки, то ли она сама напросилась в помощницы (или сообщницы?). Я лично склонялась ко второму варианту. Ей не удалось приклеиться ко мне, так она решила заняться Храпом, и он принял ее помощь. Возможно, был готов принять любую. Я бы лично не занялась со Светкой вообще ничем. Была уже давно научена не верить ни одному ее слову.

Взять Лариску в заложницы могло прийти в голову только Светке. По крайней мере, я так считала. Лариса со мной соглашалась. Ну и сестричка у нас!

– Ты им что-нибудь сказала?

– Ничего, – Лариса широко улыбнулась – в первый раз с момента нашей встречи. – Ничего они от меня не узнали. Зря старались. Да, в общем, не особо старались. Пока. А теперь я сбежала.

Светка с Андреем не караулили ее двадцать четыре часа в сутки. Конечно, у Храпа были свои дела, а Светка, насколько я ее знала, не в состоянии сидеть круглосуточно в замкнутом пространстве. Ни за какие деньги. В первый день Ларису оставили связанной по рукам и ногам, а на второй, когда мучители уже посчитали ее сломленной, ей все-таки развязали ноги. Тем более она слезно умоляла их это сделать – в туалет же ей надо как-то ходить. Светка с Андреем посовещались – и Храп развязал Ларисе ноги. Светка, кстати, была против, но Андрей настоял. Есть все-таки человеческие чувства в этом придурке.

Как только они покинули ее – насколько Лариса поняла из разговоров, поехали куда-то ужинать, подонки, – она, с трудом поднявшись, опираясь на стену, отправилась исследовать квартиру. Требовалось найти что-то, при помощи чего она могла бы разрезать веревку, связывающую ей руки.

Ее держали в стандартной однокомнатной квартире. В комнате стояли старый, просиженный диван, шкаф, стол, несколько стульев. В кухне – традиционный набор кухонной мебели. К счастью, имелась и посуда, и, главное, ножи.

Лариса сбросила босоножки, стянула носки и пальцами ноги открыла выдвижной ящик, закрытый не до конца. Она сидела на табуретке, упираясь спиной в стол и тянула ящик на себя. Он вывалился на пол, ножи, вилки и ложки рассыпались в разные стороны. Дальше было гораздо труднее. Пальцами рук она прихватила нож – и принялась за работу. Было бы ужасно, если бы ножи оказались тупыми, но кто-то их услужливо наточил. Да и веревка, которой ей связали руки, была не очень толстой, а Храп – не моряк, морские узлы завязывать не умеет. После того как Лариса разрезала первую веревку, дело пошло легче. Наконец она освободилась от пут.

– А кричать тебе в голову не приходило?

Лариска вздохнула, потом пояснила, что вначале ей Светка вставила в рот кляп – это во время первого допроса. Вставляла – вынимала, вставляла – вынимала. На первую ночь ее так и оставили с кляпом, но она его к утру выплюнула и… Ей было так жаль себя, что она только ревела, а когда сообразила, что нужно кричать, появился Храп – и снова вставил ей кляп.

– Но как же так?! – Я искренне не понимала Лариску.