Таежное дело - Алексей Макеев

— Может быть, может быть, Лев Гуров. Интересно мыслишь. Надо будет идею твою обмозговать. Только кто же тогда сможет показать на него, на этого Голубкова? Разве что сам Берестов.

— Похоже, что так. Только Берестов и…

И тут полковника осенила догадка. Посредники, исполнители, мотив — все это вдруг выстроилось в совершенно четкую линию, и размытая, невнятная картина преступления теперь представала перед внутренним взором ясной и очевидной.

«Бойцов! — мысленно воскликнул он. — Вот кто еще мог заложить Голубкова. Вот он — мотив!»

Приглашенный режиссер, уже имеющий довольно солидный опыт обращения с выделяемыми на поддержку культур бюджетными средствами, конечно же, до тонкостей разработал свою личную «стратегию сотрудничества». Оставаясь в тени «штатных» деятелей и неизменно переводя стрелки на постоянных сотрудников и тех, кто был материально ответствен, он привык всегда выходить сухим из воды.

Но на сей раз сумма «уведенных» средств была уж слишком значительной. И начавшаяся проверка грозила большими неприятностями.

«Похоже активнее всех «рулили» здесь Голубков и Бойцов, — размышлял полковник, возвращаясь от Климова. — Берестов только снимал «сливки». Его главной задачей было привлечь средства, а уж конкретным распределением занимались «специалисты». И если Бойцов занимался поиском, а возможно, и созданием «нужных» фирм-однодневок, то Голубков, похоже, был специалистом по части финансовых схем. Никто лучше Бойцова не мог рассказать, откуда именно берутся «гениальные идеи» по успешному «освоению» очередной полученной дотации. И когда «запахло жареным», Голубков почел за лучшее устранить опасного свидетеля. Польза очевидна. Во-первых, Бойцов уже никогда и ничего не расскажет, а, во-вторых, сам он теперь успешно может рассказывать что угодно, сваливая все на напарника».

Схема выстраивалась вполне правдоподобная, но и здесь, как и на протяжении всего этого расследования, возникала проблема с доказательствами.

Истинную роль Вадима Голубкова в деле с хищениями бюджетных средств могла выявить только доказанная причастность его к убийству Бойцова. А доказать его причастность, как заказчика, мог только исполнитель. Или посредник. Скорее, даже именно посредник. Вполне возможно, что Голубков, как обычно, решил максимально обезопасить себя и личных контактов с Ряшенцевым не имел. На него могут показать только «файлы», а чтобы они сделали это, нужны показания Ряшенцева.

— Да, не так-то все просто, — вслух проговорил Лев, паркуясь возле Управления.

Он уже собирался выйти из машины, когда зазвонил телефон.

— Пляши, Лева! — бодрым голосом сообщил Орлов. — Взяли бас-гитариста твоего.

— Да ну?! Вот уж новость так новость. Кто же это расстарался?

— Постовые. Я на прилегающие трассы разослал ориентировки, там и тормознули его. Автостопом путешествовал. Похоже, действительно к столице пробирался, ты угадал. Машину я выслал уже, скоро привезут. Так что жди свой «подарочек».

— Да уж, «подарочек» дорогого стоит. Что ж, раз Басового взяли, думаю, нужно и дружков его переводить поближе. Теперь уж прикрывать им некого.

— Согласен. К тому же, если Басовый говорить не захочет, через дружков на него повлиять можно будет.

— Пожалуй. Послушай, Петр Николаевич, а давай-ка мы с тобой слегка подстрахуемся с этой стороны.

— Каким образом?

— Если я правильно представляю себе схему этого преступления, Басовый действовал по «наводке» «файлов», значит, должен был контактировать с кем-то из них перед тем, как выполнить этот «заказ». Из Самары же, по моим сведениям, он уезжал только однажды, накануне убийства Бойцова.

— Телефонные разговоры? — с полуслова догадался Орлов.

— Именно. Не думаю, что они планировали все это за год до осуществления. Максимум — месяц, может, и того не будет. Просмотреть контакты за неделю-другую перед убийством, наверняка у кого-то из ребят найдется зафиксированный звонок в Самару. Это, конечно, не прямая улика, но вполне солидное косвенное доказательство. И к делу приобщить можно, да и на допросах оперировать.

— Добро, сделаю. Ты с Климовым разговаривал?

— Только что от него. Допросы бухгалтера в общем-то только подтвердили выводы, к которым я уже пришел раньше. В наиболее активную фазу воровство в «Панораме» вошло именно с прибытием туда Голубкова, и, похоже, сам он играл в этих аферах далеко не последнюю роль.

— Так же, как и Бойцов. Боюсь, не ожидает ли нас еще одно внезапное нападение с ножом из кустов.

— Не думаю. Если главным «нападающим» в этой игре был Басовый, бояться больше нечего.

— Мало ли этих отмороженных. Был бы заказ, а уж исполнить всегда найдется кому. У тебя сейчас какие планы?

— Хотел в Управление зайти, да теперь, после твоей сенсационной новости, раздумал. Думаю, нужно ехать в СИЗО, «гостя» поджидать. Он сейчас как раз в нужном «градусе». С бодуна да после бессонной ночи. Самое подходящее состояние для продуктивного общения.

— Ладно, езжай, изверг, — усмехнулся Орлов. — Успехов тебе!

— Спасибо.

Закончив разговор, Гуров вспомнил, что обещал копировать для Климова документы, привезенные из Самары, и набрал номер Стаса.

После обязательных пререканий и неизбежных сетований на то, как все на нем, бедном и безотказном, ездят, Крячко наконец согласился отксерить документы, и с чувством выполненного долга Лев поехал в СИЗО.

Ждать ему пришлось недолго. Уже минут через двадцать после прибытия подъехала спецмашина, и под присмотром двух крепких парней в камуфляже и масках из нее вышел невысокого роста гражданин с одутловатой, заросшей щетиной физиономией.

— Его ждете? — обратился к Гурову дежурный.

— Его, красавца, — подтвердил тот.

После того как прибытие Анатолия Ряшенцева в московский следственный изолятор было подобающим образом задокументировано, охрана отвела его в комнату для допросов, где уже поджидал Гуров.

— Здорово, Толя! — бодро приветствовал он. — Снова решил посетить столицу? Что, в прошлый раз понравилось?

Басовый окинул его мутным взором и ничего не ответил.

— По-дружески, значит, не хочешь поговорить? Ладно, перейдем к официальной части. — Лев положил перед собой лист бумаги и взял ручку. — Назовите полностью ваше имя, фамилию и отчество.

Стандартные и привычные, по-видимому, уже вопросы вывели Басового из летаргии, и он начал отвечать. Но когда от статистических сведений Гуров перешел к ночи убийства, вновь впал в ступор.

— Где вы находились в ночь с 21-го на 22 августа сего года?

— Не помню, кажется, с кем-то бухал, — глядя в пространство, безразличным голосом отвечал Басовый.

— С кем именно?

— Сказал же, не помню.

— Кто-то может подтвердить ваши слова о том, что в этот период времени вы выпивали в компании?