Госпожа Сумасбродка - Фридрих Незнанский

Сказать, что Владимир Яковлевич Аронов был в ярости, значило вообще ничего не сказать…

Обычно обходительный и предельно вежливый, широко, по-американски улыбающийся идеальными, блестящими зубами, он ураганом промчался в свой главный офис на Земляном валу и немедленно потребовал к себе начальника управления безопасности.

Попков впервые видел шефа полностью потерявшим над собой контроль. Они были вдвоем в кабинете. Хоть тут хватило соображения Аронову не выносить за пределы стен своего кабинета всего, что он собирался сказать отставному генерал-полковнику, возомнившему себя великим стратегом, мать его ети!…

Ну кому пришла в голову идиотская комбинация с компроматом на Деревицкого, в котором последний – далеко не главная фигура, а лишь повод для сведения счетов, это теперь уже никакой роли не играет! Был бы результат. Но ведь он получился с обратным знаком! И это уже не результат, а приглашение к похоронам! Причем по высшему разряду!

Попков насупленно молчал. Самым неверным шагом в настоящий момент с его стороны было бы напомнить хозяину, что вся команда действовала исключительно в том направлении, которое указал он сам. Причем говорил об этом неоднократно. Настаивал, торопил, ускорял, как только мог. Ему просто необходимо было оправдаться перед своими же партнерами из администрации президента, которые после предыдущей «пенки», касающейся еще давних связей Деревицкого с президентом, стали заметно терять доверие к Владимиру Яковлевичу. А там, где возникает первое сомнение, совсем недалеко и до окончательного разрыва отношений.

Рано утром Аронову позвонил один из замов главы администрации и с изрядной долей сарказма спросил:

– У вас там как, Владимир Яковлевич, полностью разучились думать? А сами вы собственный канал смотрите?

Аронов все видел. И Попков стопроцентно уверил его, что документ подлинный, уж кому, как не ему, старому кагэбэшному волчаре, и знать это! Но вместе с иезуитским вопросом зама руководителя президентской администрации сразу появилось ощущение допущенной ошибки. Холодком таким вдруг неприятно повеяло.

– Разве у кого-то возникло сомнение в подлинности документа? – спросил Аронов в свою очередь. – Лично я не сомневаюсь в том, что нам, кажется, удалось вскрыть очередной грубейший факт коррупции. Разве не так?

– Очень жаль, что вы продолжаете так думать, – ледяным уже тоном заметил собеседник. – В подобных случаях умные люди обычно советуются с теми, кто знает толк в таких делах. Ну что ж, вам виднее. Не смею вас больше беспокоить.

И раздались короткие гудки. Которые почему-то неожиданно показались Владимиру Яковлевичу и в самом деле похожими на отдаленные удары похоронного колокола. Черт возьми, и примстится же такая чушь! Но этот тон! Это «не смею вас больше беспокоить»! Так ведь разговаривают с полными ничтожествами! С болванами, с которыми больше не желают иметь никаких дел!

А следом он получил весть о том, что в «Евразии» обыск и выемка документации. Кем санкционирована акция? Приезжайте, вам все объяснять будут на месте.

Естественно, никуда он не поехал. Ни за какими объяснениями. Да и что ему могли бы сказать какие-то офицеры, выстроившие его сотрудников вдоль стен? Кто послал? Да какая теперь разница, был ли это директор ФСБ, генеральный прокурор или руководитель налоговой службы?! Ясно же, что не участковый милиционер…

А вот когда он узнал, что подобная же акция проводится уже и в офисе «Астора», где под автоматами собровцев изымаются секретные материалы службы безопасности, и, в частности, пленки и дискеты с компроматом на государственных руководителей, на конкурентов, на личных недругов олигарха Аронова, несанкционированные никакими правоохранительными органами, когда выявленный компромат становится тяжелейшим обвинением против него самого, вот тут Владимир Яковлевич уже точно услышал мерные звуки погребальной процессии. И помчался в свой офис.