Опасные тропы - Иван Цацулин

Исчезновение Крысюка и Гаяне из Кобулети было обнаружено с большим опозданием. Жгенти осмотрел комнату Гаяне и нашел подземный ход, через который они скрылись, но, кроме неприятных переживаний, это ему уже ничего не дало. Были приняты меры к тому, чтобы со всей возможной осторожностью установить местопребывание Крысюка и Гаяне, но и это ни к чему не привело – они будто испарились. Создалось исключительно трудное и сложное положение: нужно было найти их немедленно, но так, чтобы они не обнаружили слежки, это, естественно, замедляло розыски, а времени не было – каждая потраченная впустую минута могла привести к провалу. Было установлено, что на железной дороге, ведущей из Грузии в Армению, Крысюк не появлялся. Куда же он делся? Неискушенный человек может сказать: да куда угодно, на все четыре стороны. На самом же деле положение было иным: Крысюку необходимо уйти за кордон для того, чтобы вручить пленку резиденту иностранной разведки, нетерпеливо поджидавшему его в Карсе. Стало быть, Крысюк должен был стремиться перейти советскую границу именно на юге, а не в каком-то другом месте. О том, что он именно так и собирался поступить, свидетельствовали и его упорное продвижение на юг, и связь с Оглу, специализировавшимся на изучении советской пограничной полосы по соседству с Турцией. Гибель Оглу, вполне понятно, ставила Крысюка в затруднительное положение. Однако разыгранный разведкой вариант с Оглу свидетельствовал о том, что и другой вариант, непосредственно с Крысюком, заранее тщательно отработан. Какой это вариант, что придумала иностранная разведка – это необходимо разгадать. И Тарханов, и Соколов решили: появления Крысюка следует ожидать в Армении. Очевидно, поездом он благоразумно не воспользовался, а отправился туда или на легковой автомашине, или автобусом через курортные места восточных районов республики.

Майор Русаков сел в Ленинакане в поезд и отправился в Ереван. Народу в вагоне – раз-два и обчелся, никто не мешал Русакову размышлять на досуге над ходом событий, строить планы действий на ближайшие дни, а может быть, и часы. Русаков понимал, почему его послали в столицу Армении, – дело, конечно, не в том, что местные оперативные работники из Комитета государственной безопасности менее, чем он, способны обезвредить врага, менее его опытны, а совсем в ином: Русаков следил за Крысюком еще в Черноморске, знал его в лицо, а это обстоятельство в данном случае имело огромное значение.

День выдался солнечный. За окном купе виднелись обширные поля с работающими на них тракторами. Горы здесь отступили далеко от полотна железной дороги; на востоке они становятся все выше и выше и где-то очень далеко закрывают горизонт четырехглавьем Арагаца. Покрытое солнечными пятнами и перемещающимися тенями от облаков нагорье поражало своим величием: впечатление было такое, словно находишься у самого подножия созданной природой гигантской лестницы, ведущей в скрытое дымкой глубокое небо. На далеких вершинах гор лежали багровые тучи. Справа от полотна картина была иная: железная дорога тут проходит у самой линии советско-турецкой границы вдоль неширокой пограничной реки Ахурян, на расстоянии нескольких метров от рельсов – пограничные заграждения, вышки… Поезд часто проходил мимо селений, и Русаков видел невысокие строения из серого камня с плоскими крышами, на которых растет трава или сложены целые стога соломы и сена. Возле домов копошились куры, резвились телята, бродили собаки…

Южнее станции Агин ландшафт несколько изменился – горы покатыми увалами почти вплотную подошли к дороге, в узких долинах желтели полосы ячменя и овса. Вдоль линии железной дороги тянулись без конца, и грудами и целыми горами, скопления черных, будто обожженных адским пламенем камней. По узкой долине и суровому нагорью столбами перемещалась пыль, то и дело скрывая от взоров ставший безрадостным горизонт. Ветер здесь буквально бесновался злым, оголтелым ураганом. Но скоро поезд пошел на юго-восток, и майор Русаков как бы очутился в другой стране – теперь перед ним расстилалась цветущая Араратская долина, покрытая зеленью садов, виноградников, полями хлопчатника… Поезд остановился у вокзала. Русаков сел в поджидавшую его машину и отправился в Комитет государственной безопасности. Белые и светло-желтые дома из цветного туфа, стройные, ажурно-легкие, радовали глаз, придавали армянской столице праздничный вид. Искусные армянские каменщики, монтажники, архитекторы, скульпторы и художники создали город невиданной красоты – с тенистыми улицами, обширными, широкими мостами, повисшими над рекой Раздан, с наполненными музыкой парками.