Богат и немного женат - Маргарита Южина

Дуся вдруг задышал медленно-медленно и так же медленно повернулся к соседу.

– Слышь, Юрка... а если не деньги? А если документ? Удостоверение, а?

– Как нечего делать! Пятьсот рублей, и у тебя завтра будет любое удостоверение, вплоть до ФСБ!

– Не! – замахал руками Дуся. – Куда мне ФСБ? Мне бы такое... понимаешь, клуб у нас, а удостоверений нет. Вот бы сделать, а? Я заплачу эти пятьсот рублей. Но только если завтра до обеда, а?

– А сейчас десятку дашь? – хищно прищурился паренек.

– Легко!

– Ну, значит, сделаем, – пожал плечами Юрка и добавил. – Только еще твоя фотография нужна.

– Да есть у меня! Как раз на работе надо было, я и сфотографировался. Только это пять лет назад было, пойдет?

– Да мне какая разница, хоть десять, – важно ответил паренек.

– Ну вот и славно! – потер руки Дуся. – Тогда ты со мной сядь и сиди, сейчас мои придут, я домой попаду и тебе фотографию вынесу. И деньги.

– Не, я лучше вечером забегу, – не согласился тот. – А чо, десять рублей тоже дома?

– На тебе десять... – Дуся великодушно полез в карман и вытащил целую горсть рублей. – Сдачи не надо!

Мальчишка унесся, а Дуся сидел на лавочке и насвистывал – такого отличного дня у него давненько не случалось. Нет, он обязательно найдет, кто прикончил несчастного Глохова!

Маменька заявилась глубоко под вечер, и то только потому, что Маша буквально спала, и ее пришлось тащить на руках. Одной рукой дама крепко прижимала к себе внучку, а на другой болталась только крохотная сумочка.

– Маменька! – не мог поверить своим глазам Дуся. – Ты ничего не купила?

– Практически ничего, – вздохнула маменька, передавая внучку сыну. – Сейчас вот только подъедет грузовое такси. Ты не поверишь – сейчас в магазинах такой сервис! Даже не приходится пакеты таскать... Ну что ты вытаращился? Ты ж не думаешь, что я поволоку сумки, когда у меня на руках спящий ребенок!

Нет, все было нормально – Дуся в маменьке не обманулся: она, как обычно, накупила себе полное грузовое такси шмоток и при этом – конечно же! – самое главное забыла.

– Дуся! – уже дома, после того, как Евдоким переложил спящую девочку в кровать, обратилась к нему Олимпиада Петровна. – Мы сегодня встретились с Леонидом Семеновичем... Он по-прежнему необузданно мил... Так я что хотела спросить – нельзя ли его как-нибудь втиснуть в нашу путевку? Ну чтоб он сошел либо за мать, либо за дитя, а? Он необычайно хочет насладиться отдыхом вместе с нами! Необычайно!

– Маменька! А нельзя ли, чтобы он втиснулся куда-нибудь в другую путевку? – нежно улыбнулся Дуся. – Или, к примеру, поехал бы отдыхать за свои деньги – дикарем!

– Боже! Дуся! О чем ты говоришь? – вытаращила накрашенные глазки Олимпиада Петровна. – Он только-только обрел культурный вид, и опять – дикарем?! Какой ужас! Нет, ты совершенно не понимаешь моей тонкой души... ну хорошо, этот вопрос я возьму на себя...

И она поплыла в комнату, упаковывать чемоданы.

– Кстати! – через минуту кричала она уже оттуда. – Не забудь, Дусеньку мы оставляем на тебя!

Евдоким скорчил йоркширской терьерихе страшную рожу.

– И запомни! Ее надо кормить говяжьей вырезкой и печенкой с геркулесом! А то в прошлый раз, когда мы ее с тобой оставляли, она была просто в шоке! Ты пытался затолкать ей в миску хлеб с консервами! Бедная крошка похудела на целых сто сорок граммов!

– Мама, я все понял... – загундосил сынок.

Мама на минутку умолкла, но зато победно тявкнула йоркширица. Ее лай означал одно: «Говяжьей вырезкой кормить меня, а не самому лопать!»

Дуся быстро наклонился к собачонке и прошептал:

– А будешь тявкать, похудеешь у меня на все триста! Я и овсянку твою лопать начну! Из вредности!

– Дуся! Ты с кем там разговариваешь? – высунулась из своей комнаты озабоченная маменька, но ответить Дуся не успел – раздался звонок в дверь – прибыли грузчики из магазина.

– Ну вот... – торжественно вздохнула Олимпиада Петровна. – Наконец-то! Ребятки, таскать не надо, у меня сынок сам все перетаскает... Дуся! Заноси вещи! Мне надо еще раз все пересмотреть! Мне кажется, я не купила себе зубную щетку, а Машеньке горшок. Дуся, за горшком тебе придется бежать прямо с утра, иначе... ой, ну иначе мы обязательно опоздаем!