Спасти президента - Гера Фотич

А вот и я! — услышал Йонас радостный голос Хельги. Она закончила свою работу и теперь могла, наконец, насладиться обществом майора. Он совсем не казался ей опасным, хотя военных она всегда побаивалась. От него исходило волнующее тепло и спокойствие. Она села напротив и стала молча разглядывать своего попутчика.

В свои тридцать лет, десять из которых отдала железной дороге, она видела всякое, повидала многих и внезапно подумала о том, что если бы этот седой офицер сейчас предложил ей выйти за него замуж, она не сомневалась бы ни секунды. И хотя знала, что это не любовь с первого взгляда, чувствовала, что с ним ей будет хорошо.

Его спокойный ровный голос и обволакивающий взгляд больших глубоко посаженных глаз, контролировали её всю. Казалось, что он знал, какие трусики она сегодня одела, и о чём думает. Не надо было ничего объяснять или оправдываться. Стоит ему наклониться к ней, и она потянется к нему навстречу без промедления. Он не был разговорчив, но его голос звучал, заполняя всё пространство купе, оставаясь в воздухе ещё долгое время, передавая женскому телу волнующую дрожь.

У неё всегда было чем попотчевать гостя, и вскоре на столе появилась масса вкусных закусок и бутылка водки, а она суетилась как заправская официантка, предлагая откушать то одно, то другое.

Йонас автоматически отвечал, кивая головой, но думал совсем о другом.

Ему нравилась эта женщина. Своей простотой и ненавязчивостью. Видимо жизнь потрепала её, и она научилась ценить истинно мужское отношение к себе. Ей не нужны были слова. Она всё чувствовала в его жестах, глазах. Когда не надо ничего объяснять. Или в чём-то оправдываться. Можно просто протянуть руку, и дотронуться до заманчивого бугорка, слегка обозначенной свитером, ключицы. Она без слов поймёт и сядет напротив, взяв в руку стопочку с водкой. Пригубив, неожиданно засуетится, боясь, что всё может закончиться очень быстро, и она не успеет насладиться, выпавшим, на её долю осколочком счастья. Начнёт что-то рассказывать весёлое из жизни. Но в глазах уже будет плыть ночь полная любви. Взгляд будет манить и удерживать.

Йонас не слушал, что она говорит, но ей это было и не надо. Она чувствовала, что находится внутри его.

— Дождь — тихо произнёс Йонас.

Хельга повернула голову к окну, но увидела за ним только темноту.

— Прислушайся — повторил он.

Как будто тихий шелест листвы проникал сквозь плотно закрытое окно.

— Осенний дождь — монотонно продолжал Йонас, — он начинается с шума листвы, а потом постепенно стихает, и ты стараешься уловить тот момент, когда он пропадёт вовсе…. Но он не проходит, останавливаясь на чуть слышной грани и уже входит в наше сознание привычным шелестом, словно всегда существовал в тебе — дарил тебе спокойствие и равновесие. Прозрачное тонкое стекло отделяет мир суеты природы от ровного дыхания тепла и уюта в этой маленькой уютной комнате…

Хельга не перебивала, продолжая ждать чего-то главного. Чувствуя в его голосе глубокую откровенность и расположенность, старалась вникнуть в каждое его слово, услышать скрытые интонации и наполненное таинственным сумраком звучание его речи. Не хотела думать ни о чём другом.

— Дождь — снова повторил он будто про себя, — тёплый летний дождь.

Она медленно перевела взгляд на окно, и ей показалось, как по нему с той стороны стала медленно сползать капелька, преломляя идущий из купе свет ночника. От неё повеяло теплом.

В унисон её раздумьям, продолжал звучать монотонный голос Йонаса:

….взгляд неотрывно следит за, медленно опускающейся по стеклу, каплей… будто привязан к ней, удерживает её, управляет,… сдвигая то вправо, то чуть левее,… а затем снова вниз… остановка… и снова медленно из стороны в сторону… и эта уверенность соответствия ощущается в спокойствии и умиротворении… дыханье становится ровным… ничто не тревожит… сердце бьется ровно… ни о чём не хочется думать… ничто не хочется анализировать… мыслей нет… звуков нет….

Хельга не в силах оторвать взгляд от стекла, с удивлением следила за непонятными узорами, оставляемыми каплей, которые та проделывала, сползая вниз. Чувствуя, как замедляется всё вокруг, наполняя спокойствием и расслабленностью полумрак купе. Откуда-то сверху ровно звучал уверенный голос, всё плотнее заворачивая её в непроницаемый для иных звуков кокон:

….за первой каплей сползает вторая…третья… четвёртая… их следы пересекаются, образуя непонятные узоры, будто замысловатые знаки, которые кто-то старается написать на окне, запутываясь сам и запутывая других,…но взгляд от них оторвать невозможно и ты стараешься всё глубже вникнуть в эти недоступные для осознания письмена…узоры становятся ещё запутанней, и уже невозможно справиться с получаемой информацией…усталость…взгляд продолжает бессмысленно скользить по стеклу тяжелее с каждым мгновеньем, …словно заглядывая в тёплую приятную глубину… тягучий свинец, проникает в веки и наполняет их своей тяжестью как переплетением незнакомой клинописи опутывающей затуманенное сознание, желающее покоя…

Хельга, не отрываясь, пристально смотрела в тёмное окно. Следы от падающих дождевых капель что-то пытались ей сказать. Иногда она словно начинала понимать их тайный смысл, но неожиданно всё путалось, и она делала новую попытку. С каждым разом это было всё труднее. Неуловимые мысли путались, не давая друг другу дойти до сознания и сложиться во что-то осмысленное. И от нарастающего напряжения в глазах возникала слепящая резь. Веки становились неподъемными, всё расплывалось. Узоры на окне всё быстрее меняли свои формы и конфигурации, сливаясь в единое серое пятно, не поддающееся анализу. Непосильная усталость исключала любой смысл сопротивления. Свет раздражал. Веки опускались. Она облегченно закрыла глаза, почувствовав, что именно к этому всегда стремилось её существо. Долгожданный отдых окутал её со всех сторон. Ей никогда не было так хорошо и спокойно….