Карты великого мага - Ольга Тарасевич

Внешность этого мальчика шандарахнула меня, как разряд тока. Или дело не только во внешности? Стройных мускулистых парней с выразительными глазами и высокими скулами полно. Но это же не повод краснеть и стыдливо отводить взгляд, скорее наоборот – красивым человеком хочется с удовольствием полюбоваться, что я обычно совершенно спокойно и делаю. Только когда я смотрела на Дениса, сердце колотилось, как сумасшедшее, к щекам приливала краска и мне, словно школьнице, мучительно хотелось провалиться сквозь землю.

Потом выяснилось: со мной творится что-то непонятное не только из-за гладкой смуглой кожи, красиво очерченных губ и тонких пальцев Дениса. Наша страсть – результат черной магии; таким образом преступница – цыганка Евсения, оказавшаяся среди участников «Ясновидящих», предусмотрительно попыталась меня отвлечь от своих гнусных делишек на красивый, жаркий роман. Как мы потом выяснили, она делала ритуал, называющийся «Сведение судеб». И меня, всю жизнь нежно обожавшую своего единственного и самого лучшего мужа, действительно переклинило на Денисе. Я ни о чем не могла думать, я хотела только одного – быть с ним, видеть его лицо, чувствовать нежные пальцы на своем теле, слушать приятный, низкий голос, от которого мурашки по коже…

Я не знаю, хорошо это или плохо – хранить верность своей законной второй половине. Но для меня физическая измена – это предательство. Сплетничая с подружками, я говорила: «Зачем жить с человеком, которого не хочешь? Физическая гармония – одно из естественных проявлений любви. Если нет желания оказаться в постели – любви тоже нет». Мы с Леней всегда хотели друг друга до безумия. Наплевать, что нам по сто пятьдесят лет и что мы почти все эти годы прожили вместе, – мысль о том, что вечером я смогу поприставать к мужу, заставляла меня с нетерпением поглядывать на часы.

Появление Дениса все перепутало.

Я не перестала любить мужа, мне по-прежнему очень нравилось жить с Леней.

Но когда я видела Дениса, я вся превращалась в одно-единственное стремление – слиться с ним, впиться в него, раствориться в нем. Мне даже стыдно не было. Потому что стыд все-таки подразумевает определенную умственную деятельность. А у меня в такие моменты никаких мыслей не имелось. Как зомби, я ничего не видела, кроме его тела…

Но потом мы с Денисом выбирались из постели, расходились в наши жизни (у Дениса, кстати, была девушка, очень милая, они собирались пожениться) – и для меня начинался ад.

Я не могла смотреть мужу в глаза, я хотела признаться в измене, я не решалась… И очень скучала по Денису…

«Леня, у меня есть любовник», – эту фразу мысленно я произносила много раз.

Но что за ней последует?

Я люблю мужа, не хочу уходить от него.

Я не вижу своего будущего с Денисом. Мальчишка немногим старше моего сына. И хотя я выгляжу значительно моложе своих лет, я не являюсь ровесницей своего любовника. У меня другие вкусы, другие критерии «хорошо-плохо». У нас нет ничего общего – кроме иногда происходящего вопреки доводам нашего рассудка великолепного секса, разумеется…

Денис фактически спас меня от смерти, предупредив о том, что преступник планирует разделаться со мной раз и навсегда[9]. Он навещал меня в больнице; как обычно, был нежен и внимателен.

Не происходило ровным счетом ничего, что могло бы вызвать такое странное, хамское поведение. Мы не ссорились, я ни в чем перед ним не провинилась.

Я собиралась попросить друга о помощи, рассказать об убийстве Бороды – и вдруг получила поток упреков и оскорблений…

Снова набираю номер его телефона.

Он уже даже не отвечает – просто сбрасывает мои звонки!

Нет!

Ну нет!!!

Я этого так не оставлю!

Вообще-то выяснять отношения – глупо.

Но это не тот случай. С Денисом, наверное, что-то случилось. Возможно, ему самому требуется помощь. А я, если позволю своим эмоциям взять верх, потом буду жалеть о своей обиде.

Завожу двигатель, срываюсь с места. Но потом резко торможу и паркуюсь.

Пожалуй, на метро сейчас будет быстрее. Час пик, я сойду с ума в пробках, мне нужно как можно скорее увидеть Дениса, и…

Я выхожу из машины и едва успеваю отскочить в сторону.

Отлично: чуть не угодила под колеса мотоцикла.

Вот и верь после этого, что все к лучшему в этом лучшем из миров!

– Виноват, не заметил. Может, вас подвезти? В качестве компенсации? Соглашайтесь, по нашим пробкам байк – самое то. – У чуть не переехавшего меня парня приветливая улыбка и веселый взгляд. Он слишком высок для небольшого спортивного мотоцикла, выглядит как долговязый кузнечик на самокате.

У меня вырывается:

– Согласна! Поехали!

Но уже через пару минут начинаю ругать себя за импульсивную глупость.

Мальчишка освоил педаль газа лучше маневрирования: мы мчимся на высокой скорости, и иногда от столкновений нас отделяет буквально пара сантиметров. А еще, оказывается, воздух на трассе в час пик загазован настолько, что голова начинает кружиться, как после выпивки, и текущие по бокам потоки машин сливаются в сплошные разноцветные линии.

И все-таки, как ни странно, парень не убил меня по дороге.

Добравшись до дома Дениса, я снова попыталась ему дозвониться, но Муратов уже не сбрасывал мои звонки – просто не отвечал.

Припаркованный у подъезда алый «Ниссан-Жук» (при взгляде на эту машину я всегда становилась в тон авто; стыдно вспомнить, что мы вытворяли в салоне) свидетельствовал о том, что вроде как Денис сейчас дома; привычки расставаться с «Ниссаном», несмотря на любые пробки, у него не имелось.

И какой у меня выбор? Скулить на коврике перед его дверью? Выламывать дверь?

Ладно, там разберемся.

А пока буду ловить момент, просачиваться внутрь. Из подъезда как раз выходит мамочка с белокурой малышкой лет четырех.

Позвоню прямо в его входную дверь. А если не откроет? Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления…

На площадке перед квартирой Дениса странный запах.

На секунду замираю, потом машинально киваю.

Ну да, я не ошиблась. Я никогда не употребляла наркотики, но эту сладковатую вонь травы благодаря соседям-наркоманам я ни с чем не перепутаю.

Господи, что происходит? Денис и наркота – бред какой-то!

– А вот и ты… Ну что тебе надо? Неужели так сложно понять, я не хочу тебя видеть! Я не могу, не могу! Наташка, ты всю жизнь мне поломала…

Он стоит, пошатываясь, на пороге.

И я понимаю: тут нечем крыть, он прав; мы действительно проехали по судьбам друг друга асфальтоукладочным катком и смяли все, что было ценным и важным.