Мост над черной бездной - Яна Розова

– Привет! – Паша пожал пухлую ладонь приятеля. – Что случилось?

– Труп на мосту найден, самоубийство. Наш эксперт слазил наверх, обнаружил упаковку реланиума. Потерпевший умер часов десять назад.

Они стояли у опоры моста, наблюдая за тем, как спасатели спускали с моста чье-то большое тело на носилках. Из-под простыни, которым оно было накрыто, выглядывали гладкие носы белых мокасин.

– Черт, – сказал Пашка. – А я детей сюда привел!

– У тебя есть дети?

Седов полез в карман за сигаретами, буркнул:

– Не мои, чужие.

– Вон те?… – Витя указал на полянку. – Ничего себе дети! Лоси.

– Дети, – повторил Паша, – и очень глупые. Им скучно жить.

– Да, ума не нажили.

Объяснять Вите ничего не требовалось, на службе он многое успел повидать: тринадцатилетние героиновые наркоманы, пятнадцатилетние проститутки, зараженные СПИДом, мужья, убивающие жен в пьяном бреду, женщины, превращающие в секс-рабынь своих малолетних дочерей. Жизнь бывает так жестока, что скука превращается в немыслимую роскошь.

– Как зовут мертвеца? – спросил Седов.

– Артур Перцев, если по паспорту. Сейчас будем искать, кому сообщить.

– Сколько лет?

– Тридцать пять.

Извинившись перед другом, Пашка отошел в сторону и достал телефон.

– Элли, кажется, вашего Артура обнаружили в лесу мертвым.

Реакция любовницы его удивила.

– Да?… – В ее голосе мелькнуло сомнение. – Я тебе номер телефона мужа эсэмэской скину, ты передай его… ну, кому там надо.

Седов поступил так, как она сказала. Калачев удивился:

– Ты знаешь этого Артура? Ты знаешь его отца? А на самом деле как ты тут появился?…

На последний вопрос Паша мог ответить только одно: случайно. С тем и ушел.

Детям он выложил всю историю прямо на полянке, откуда открывался вид на мост. Они восприняли новость по-разному.

– А я не знал, что он приехал, – сказал Захар, смущенно улыбаясь.

– И я не знал, – поддержал его Гаврил.

– А как он умер? – спросила Оксана, которая училась на юридическом факультете.

– Предполагается самоубийство, – объяснил Паша.

– У него жена беременная, – заметила Ульяна. – Небось достала его окончательно, вот он и покончил с собой. А вообще его все терпеть не могли, наверное, он понял, что дальше так нельзя.

– Жалко папу, – вздохнула Наташа. – Папа больше всех его любил, потому что Артур самый взрослый и ответственный. Он нам его в пример приводил каждый раз, когда мы чего-то не то делали.

2

Вернувшись из похода, Паша отправился прямиком в мастерскую Элли, но ее там не нашел. Тогда он разыскал Тамару и выяснил, что Элли на пленэре, делает зарисовки «всяких тучек», как объяснила экономка.

– Эх, везучая она! – заключила женщина, размешивая в здоровенной кастрюле суп, сваренный для детей. – Я бы лучше эти тучки малевала да деньги пересчитывала, чем на кухне жизнь свою гробить!

Когда Пашка нашел Элли в яблоневом саду, все так и выглядело: красивая дама наслаждается жизнью, ей повезло – не надо работать, а можно просто любоваться пейзажами. Однако мольберт оказался чистым, а кисточка сухой, мокрыми были только глаза Элли.

– Это из-за Артура? – спросил Седов.

Она покачала головой из стороны в сторону, словно делала упражнения для шеи. Потом решительно бросила кисть на вымощенную камнем дорожку и села на лавочку. Пашка присел рядом. Элли достала из-за лавочки бутылку бурбона, своеобразный рояль в кустах, поморщившись, отхлебнула и протянула Паше.

– Я Артура никогда особо не любила. Он мне чужой человек.

– Тогда что?

– Никита меня бросает.

Она всхлипнула, вытерла нос тыльной стороной руки, точно так, как это делают маленькие дети. Паша, сделав добрый глоток виски, вернул бутылку.

– Поженимся? – спросил он.

Она взглянула на него колюче и вдруг усмехнулась, догадавшись, что он пытается ее подбодрить.

– Ты настоящий друг, – ответила она. – Представь, он позвонил мне пять минут назад.

– А про смерть сына он знает?

– Знает, конечно.

– Это как-то связано?

– Нет. Разве что дело в характере Никиты. Он узнал, что Артур погиб, и, чтобы не утонуть в переживаниях, решил действовать, менять свою жизнь, переустраиваться, чтобы потеря не казалась такой болезненной. Он всегда так делает. Во время кризиса Никита потерял половину своего бизнеса – в его автомобильные салоны люди перестали даже заходить, не то что покупать дурацкие «геленвагены». И тогда он взялся строить этот дом, чтобы его дети летом не уезжали к матерям, а он мог с ними видеться когда захочет. Растратил кучу денег, но расходы Никиту не волновали, он решил укрепить семью. И меня назначил главной нянькой.

– Просто для того, чтобы чем-то занять себя?

– У него, разумеется, было объяснение. Сказал, что все в этом мире непрочно, призрачно, а настоящее – это не заводы-пароходы. Настоящее – это потомки. Им надо дать все, чтобы они продолжили дело и сохранили твое имя в веках.

– И он дал им все, – иронично резюмировал Паша.

Элли посмотрела на него с удивлением.

– А разве не все? Ульяна в этом году начала учиться в Миланской школе моделей! Не потому, что красивая, а просто потому, что папа имеет деньги. Моя Наташка учится в Великобритании, а потом в Америку поедет. Она в России бывает только летом. Парни тоже за границей обучаются, в Кембридже, ты представляешь?! У них есть все, что им нужно, и даже больше. А по-твоему, он им чего-то недодал?

– По-моему, – сказал упрямый Седов, – он им внимания недодал! А в результате они дичают на глазах, еще немного, и окончательно взбесятся от безделья. Посмотри, ни у кого из детей нет собственных увлечений…

– А что им, марки собирать? – рассердилась Элли. – Мне кажется, ты вообще не имеешь права судить. Посмотри на себя – ты же ничего не имеешь, ничего не хочешь. Напиваешься ежедневно, и в этом вся твоя жизнь. Ты создавал когда-нибудь собственный бизнес? Отвечал за дело, за людей? Да что я говорю! Ты вообще не знаешь, что такое работа!

– Работа ради работы не имеет смысла, – туманно ответил Паша. Он взял у дрожащей от негодования Элли бутылку и сделал пару глотков, потом продолжил: – Работать надо для себя, для души – за деньги или за славу, но всегда только из интереса. У меня интересов в жизни нет, поэтому я не работаю. Но они были, эти интересы. Благодаря моим родителям. А уж почему эти интересы вдруг исчезли – это мое личное дело.

– У таких, как ты, всегда есть оправдания, – с презрением сказала Элли. – А как ты оправдаешь то, что бросил свою беременную жену?