Любимая игрушка Создателя - Инна Бачинская

– Ты убил ее!

– Зачем мне было убивать ее? Нет, разумеется. Когда я уходил, она была жива. – Он помолчал, глядя в стол. Потом сказал: – Ее убил ты, а не я. Если бы ты не бегал, как последняя…

– Ты знаешь, почему я бегал!

– И почему же? – Андрей, казалось, издевался. Не смог удержаться.

– Ты заставил меня убить человека!

– Я и сам не ожидал! Я ведь тогда ничего еще не знал. Я не думал, что так получится, честно! – Голос у него был покаянный.

– А Сторожа зачем убил?

– Не знаю. – Павел смотрел виновато, и было непонятно, искренен он или играет по привычке. – Испугался, наверное. Он много чего рассказал, и я хотел только одного – чтобы об этом никто больше не узнал. Он был опасен.

– Это ты был там на скамейке?

– Я. Хотел посмотреть на тебя.

– Что он тебе рассказал?

– О лесной школе и четырех выродках. Он говорил, твари, нелюди. И я вспомнил его. Я вспомнил Учителя, Отца… Нас вспомнил. Андрея, тебя, Марию…

– Что ты знаешь о нас?

Павел раскрыл портфель, достал оттуда толстую синюю папку, положил на стол перед Карлом:

– Вот!

– Что это?

– Проект «Авенир».

– Что такое «авенир»?

– В переводе с французского «будущее». Название придумал Отец, его жена была француженкой.

Карл взял папку, подержал на весу. Так и не решившись раскрыть, положил обратно.

– Это ключ, – сказал Павел. – Без этого все остальное бессмысленно.

– А где остальное?

– В архиве. Десятки томов с описаниями опытов, графики, формулы, фотографии. Это – главное.

– Откуда?

– Кое-что… взял у одного человека, кое-что купил. Наше время хорошо тем, что все покупается и продается.

– Отец… Он действительно был нашим отцом?

– Нет.

– Кто наш отец?

Павел пожал плечами:

– Не было отца. И матери тоже не было. Никого не было. А тот, кого мы называли Отцом, был руководителем проекта. И донором.

– Донором?

– Донором генетического материала. Он начал проект еще в пятидесятых. А в начале семидесятых, почти через двадцать лет, был получен первый результат. И мы оказались впереди планеты всей. Первыми создали детей из пробирки. В количестве одиннадцати штук. Семеро первых умерли. Мы, четверо, выжили. Андрей, ты, я, Мария. Мы были последними. Опыта уже было побольше, технологии совершеннее. Кстати, мы родились девятого мая. Наверное, и обязательства были взяты выдать перспективный материал ко Дню Победы.

– Ты хочешь сказать… – Карл запнулся. Он не знал, как отнестись к услышанному. Он пристально смотрел на Павла, допуская, что тот его дурачит с какой-то одному ему понятной целью.

– Мы – клоны, Петр. Вроде овечки Долли. Самые первые. Сторож был прав, назвав нас выродками. Он почти ничего не знал и не хотел знать, считая: чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Но в принципе не ошибся. Он чувствовал, что мы другие. Нелюди. Он говорил, что боялся нас, не мог выдержать нашего взгляда. И та славная женщина, что кормила нас, Хозяйка, тоже боялась. Потому школу и прятали в лесу, и других детей там не было. Режимный объект, сказал Сторож.

– Я был там, – сказал Карл неожиданно для себя.

– И что?

– Ничего. Лес. Пустота. Бетонные коробки. Я был даже в нашей классной комнате…

– Инкубатор для сверхчеловеков!

– Не верится… А ты уверен? Это даже сейчас невозможно. А почти тридцать лет назад…

– Здесь доказательства. – Павел похлопал ладонью по папке. – Они это сделали.

– А… что случилось потом?

– Умер Андрей. Сторож сказал, опыты ставили, как на зверях, вот сердце и не выдержало. А другой человек, который тоже там работал, сказал, погорячились, результатов хотелось, рапортовать хотелось… Потом умер руководитель проекта, Отец, тоже сердце не выдержало. И Учитель увез нас, боялся, что без Отца нам не выжить. Я допускаю, что Отец относился к нам как к своим детям. А другие бы нас не пощадили, для них мы не были людьми. Спустя несколько дней Учитель погиб в автокатастрофе. Тоже неспроста, я думаю. Помогли ему… обрести вечный покой, слишком много знал. И я даже знаю, кто помог. Ну а мы… Мы разбрелись по миру, забыв по приказу Учителя, кто мы есть.

– Мы близнецы?

– Ну, как тебе сказать… Ты вообще что-нибудь знаешь о клонах?

Карл пожал плечами:

– Никогда не интересовался. Что-то попадалось случайно…

– Мы близнецы донора, Отца. Идентичные его копии во всем, кроме отпечатков пальцев. – Он засмеялся. – Оказывается, природа относится к ним очень серьезно, и нет двух одинаковых. Мы созданы из клетки Отца, по его образу и подобию… Десять мальчиков и одна девочка – Мария, что, как я понимаю, было неожиданностью для них самих. Они не знали, каким образом получилась девочка. Тут всякие гипотезы о том, почему это оказалось возможным… – Он постучал пальцем по папке. – Отец любил ее больше, чем нас, если помнишь… Наверное, она казалась ему уникальным подарком природы, тем более что своих детей у него не было.

Они помолчали. Карл задумчиво помешивал ложечкой свой кофе.

– Ты ее… не встречал? – небрежно спросил Павел.

– Нет. Что значит «донор»?

– Каждая человеческая клетка, как оказалось, способна к самовоспроизводству. Не нужно ничего – ни семьи, ни родителей, ни таинства зачатия. Только лаборатория и донор, чья клетка используется. Мы – дети из пробирки, без роду и племени. Выродки.

Он выразительно смотрел на Карла. Карл пожал плечами. Он и сам не знал, почему сказанное Павлом задело его так мало. Что-то подобное он предполагал…

– Помнишь, какие были дискуссии еще недавно, можно ли использовать нас в качестве доноров здоровых органов для трансплантации? – продолжал Павел. – С какой радостью и облегчением цивилизованное человечество согласилось, что можно! Потому как без души, не люди! Церковь, правда, осудила, но мягко, без фанатизма. Да еще ЮНЕСКО приняло «Всеобщую декларацию о геноме», где тоже мягко указала, что клонирование человека противоречит «человеческому достоинству» и законам. В жизни, как ты знаешь, есть масса того, что противоречит человеческому достоинству. Одним противоречием больше, одним меньше… И потом, чьему достоинству – их или нашему? – Он замолчал, давая Карлу возможность ответить. Тот возможностью не воспользовался. – Их, конечно. У нас изначально не может быть человеческого достоинства потому, что мы не люди. Мы нелюдь, и человеческого достоинства у нас нет. К счастью, органы для трансплантации, как оказалось, можно выращивать целенаправленно, законченная особь для этого не нужна. А кроме того…