Любимая игрушка Создателя - Инна Бачинская

Он взглянул на Андрея выцветшими старыми глазами, в которых вдруг промелькнуло что-то… воспоминание, догадка… И тут же отвернулся, чтобы скрыть замешательство, остро желая только одного – чтобы нежеланный гость поскорее убрался восвояси. Он возился с дверными запорами, торчали тощие лопатки под линялой рубахой, напрягалась коричневая жилистая шея. Андрей протянул руку к шее старика, сжал пальцы…

Сторож… Конечно! Он помнил его! Здоровенный, тяжелый мужик, звероватый взгляд исподлобья. Ему, Андрею, нравилось дразнить его. Он его нисколько не боялся. Наоборот, он испытывал азарт и гордость, чувствуя страх этого человека. Страх и ненависть, которые словно подстегивали его. Он жадно вглядывался в его лицо, ловил взгляд, который тот вечно отводил в сторону…

Режимный объект? Конечно! Вот вам и точка пересечения с генералом Колобовым. Вот и раскрылась тайна. Вернее, приоткрылась. Как сказал Сторож – по объездной на север, сорок второй километр, сразу за мостом, а потом в глубь леса…

Кем был тогда генерал – ясно. А кем был он, Андрей? И остальные? Братья и сестра? Четверо выродков, которые влазили в душу… «Звери!» – сказал Сторож. Бездушные звери, на которых ставили опыты, которых опутывали проводами… Дети с паранормальными свойствами? Ясновидящие? Выродки… «Нелюдь!» – сказал Сторож, который до сих пор, почти через тридцать лет, испытывает страх и беспокойство, вспоминая…

Что же это было, раздумывал он. Генетически модифицированные дети? ГМ-выродки? Разработка оптимальной модели homo sapiens? По образу и подобию? Что-то ему попадалось уже, не то фильм, не то книга о подпольном комбинате гениев, где по заказу «плохих парней» в человеческий эмбрион пересаживали гены «гениальности». Он и не помнит, чем там дело кончилось. Кажется, «плохие парни» с помощью этих «гибридных» гениев пытались завоевать мир…

А где остальные? Я их не различал, сказал Сторож. Они же все были одинаковые. Один из мальцов помер, сказал Сторож. Сердце не выдержало. Учитель аж черный ходил, он с ними все время возился. Любил их. Потом и Главный ушел следом, тоже сердце. Переживал сильно…

Остальные! Есть и остальные. Собрались в нужное время в нужном месте. Один уже здесь. Другой на подходе, явится за своей долей завтра. Старик, видимо, принял его, Андрея, за другого, потому и дверь открыл, и о газете спрашивал. Неудивительно, они же все одинаковые – Сторож не умел различить их тогда, не сумел и сейчас. Он, Андрей, успел раньше… того. Судьбе было угодно, чтобы они вышли на Сторожа почти одновременно. Зачем? Время пришло? Каким образом узнал о Стороже тот, другой? Или протянута между ними незримая кровная ниточка? Брат!

Где брат твой, Каин?

Сторож никому больше ничего не расскажет, подумал он, угрюмо усмехнувшись. Никому и никогда. Держатель тайны передал свою тайну следующему посвященному. Исполнил предназначение и ушел…

Он не вернулся в гостиницу. Бродил по ночному городу до утра, пытаясь представить себе того, другого. Брата. Он пробовал на вкус незнакомое слово, прислушиваясь к ощущениям. Готовился к встрече, полный нетерпения и азарта. Пытался вспомнить хоть что-то из детства, теперь, когда он узнал… Но все было напрасно. Вспышки не было, и картинка так и не появилась.

Брат…

…Андрей Липатов видел, как тот выскочил из подъезда. Упал на мокрую скамейку неподалеку от той, где сидел он сам. Теперь ему предстоит решить сложную задачу, подумал он с тайным смешком: смерть старика – случайность или… нет. С чувством, похожим на злорадство, Андрей наблюдал за человеком на соседней скамейке. Вот и встретились, бились внутри мелкие злобные пульсы. Вот и встретились. Кажется, ты не рад, братишка! Похоже, ты испугался, глупыш. Страх – это хорошо. Страх парализует. Страх лишает способности соображать и сопротивляться. Страх – это послушание. Ничего, дружок, мы еще подружимся. Только нужно помнить, кто в команде за старшего.

Со свиданьицем, братишка!

Из города они уехали на одном поезде.