Украденный сон - Александра Маринина

Результатом такой боевой юности стало лишение московскойпрописки и высылка за 101-й километр. Николай жил в общежитии, работал накирпичном заводе, много пил, наворотисто матерился, и жизнь его была, казалось,предопределена на долгие годы вперед. Но ему повезло, и он сумел свое везениеиспользовать на все двести процентов.

Как-то в Загорске он познакомился с женщиной, приехавшей наэкскурсию. Тоня работала в ЖЭКе, на территории обслуживания которого находилисьпрестижные дома улучшенной планировки. Слава Богу, в застойные временапоявилась практика отдавать работникам ЖЭКа квартиры на вторых этажах такихдомов, благодаря чему незаметная, несчастная, одинокая старая дева былаобладательницей более чем приличного жилья. Брак с москвичкой позволялвосстановить утраченную прописку, но корыстные мотивы были очень скоро вытесненытем, что Николай считал любовью. Если он сошелся с Тоней, принуждая себя кэтому, то через месяц понял, что она – единственное светлое пятно в его жизни.В детстве – пьяная ругань родителей вперемежку с рукоприкладством, одиннадцатьлет – в колониях; братья – кто сидит, кто спился, кто умер. А Тоня – теплаяласковая баба, которая любит его, жалеет и ничего не требует, принимает таким,какой он есть. Первый робкий восторг перед неизведанным ранее чувством близостии нежности сменился отчаянной любовью, и Николай готов был немедленно убитьлюбого, кто хотя бы косо посмотрит на его жену.

Переехав в Тонину квартиру, Фистин устроился слесарем в тотже ЖЭК.

Семейная идиллия, увы, не сделала его законопослушным, и с1987 года он начал потихоньку включаться в криминальный бизнес, благо приятелейв этой сфере у него было много: сам в Москве вырос, да и по малолетке сидел смосквичами. Жизнь теперь казалась ему вполне удовлетворительной, понемногустали появляться деньги, и он испытывал удивительное наслаждение, принося своейАнтонине очередной подарок в виде браслета, костюма или дорогой косметики икаждый раз видя ее смущение и плохо скрываемую радость. Откуда деньги, она,конечно, не знала, Николай морочил ей голову сказками о том, что подрабатываетна стороне, в автомастерской.

– Ну что ты, Колюша, мне ничего не надо, лишь бы ты былздоров и счастлив. Не надо мне этих подарков, ты столько сил тратишь в своеймастерской, совсем не отдыхаешь. У нас же все есть, зачем тебе дополнительныезаработки, – говорила Тоня, и от этих слов у дважды судимого Фистина таялосердце.

Однажды поздним вечером Антонине стало нехорошо. Она долгокрепилась, стараясь выглядеть бодрой и веселой, списывая недомогание наестественные причины, вызванные беременностью. Когда началось кровотечение, онане на шутку перепугалась, а муж впал в панику. Через 30 минут «скорой» все ещене было, и Николай решил везти жену в больницу сам. На собственную машину он ктому времени денег не скопил, собирался ловить частника и со страхом думал отом, как Тоня зальет кровью сиденья и как потом придется объясняться свладельцем машины. Больше всего на свете в этот момент он боялся, что неудастся сохранить ребенка. Вторым по степени интенсивности был страх неудержаться и накатить в рыло водителю, если тот начнет скандалить. Это грозилотретьей судимостью, и весь налаженный семейный быт пойдет прахом…

Слетев по лестнице и метнувшись с поднятой рукой кперекрестку, Фистин чуть не угодил под резко затормозившую «волгу», за рулемкоторой сидел Градов, жилец с шестого этажа, сразу же признавший слесаря,неоднократно чинившего в его квартире импортную сантехнику.

– Ты чего, Николай? – спросил Градов.

– Жену надо срочно в больницу, вот вызвал «скорую», аони что-то не едут. Боюсь, Антонина кровью изойдет, хочу частника поймать.

– Я отвезу, – не раздумывая отозвался Градов. – Онасама выйти может, или понесем?

– Да вы что, Сергей Александрович! – растеряннопроизнес Николай. – Она вам все чехлы перепачкает…

Чехлы в машине у Градова были и впрямь знатные, из белогомеха.

– Ерунда, поехали, – скомандовал Градов. – А о чехлахне беспокойся, испортишь – натурой отслужишь, будешь до самой смерти мне сортирбесплатно чинить.

Сергей Александрович отвез Тоню не абы куда, а в хорошуюклинику, представил ее своей родственницей. Фистин как увидел все этоблаголепие с отдельной палатой, немыслимой аппаратурой, услужливыми исноровистыми медсестрами, с черной икрой на завтрак, так и поплыл. Беременностьудалось сохранить, и после рождения сына Николай считал себя вечным должникомжильца с шестого этажа Сергея Александровича Градова.

В 1991 году Градов, будучи с друзьями в ресторане, сталсвидетелем довольно крутой разборки с кастетами и даже стрельбой. Несколькоучастников показались ему знакомыми.

Поднявшись в кабинет директора, которую он знал много лет.Градов спросил, почему не вызвана милиция.

– А зачем? – пожала плечами директор. – Это мальчики,которые здесь порядок держат. Вот они и разбираются с разными нахалами. Милициятут ни при чем.

– Вроде бы я видел несколько раз этих мальчиков возлесвоего дома, они с нашим слесарем разговаривали, с Колей Фистиным, – задумчивопроизнес Градов.

– А вы разве не знаете? – искренне удивилась директор.– Он же у них главный. Они и зовут его дядя Коля.

Когда через некоторое время Градов пригласил Николая к себеи аккуратно предложил ему сменить профиль деятельности, тот с радостьюсогласился. Фистин чувствовал, что контролировать территорию становится скаждым днем все труднее. Ему удалось нахрапом урвать себе кусок и какое-товремя удерживать его, но постепенно стали появляться более зубастые молодыекрокодилы, не признающие правил игры, тягаться с которыми Николаю оказалось непо силам. В новых условиях требовалась не только мускульная сила, но и мозги, скоторыми у дяди Коли было туговато. Сначала от подконтрольной ему территорииотхватили бензозаправку, потом квартал с гостиницей, теперь подбирались кстанции метро с окружившими ее коммерческими палатками. Попытки навести порядокзачастую упирались в то, что дяде Коле показывали какие-то хитрые документы намуниципальную собственность, которую облагать данью бессмысленно, так как вседоходы строго контролируются городскими властями. Предложение СергеяАлександровича пришлось кстати, оно позволяло, не теряя лица перед мальчиками,отойти от рэкета и заняться другой, хорошо оплачиваемой и более спокойнойработой. Да и сам Градов настаивал на прекращении уголовного бизнеса: он делаетполитическую карьеру, ему нужны люди для охраны, поддержания порядка во времяпроводимых его партией массовых мероприятий, а также для выполнения различныхконфиденциальных поручений. Мальчиков будут видеть рядом с ним, поэтому ненужно, чтобы они оказывались втянутыми в криминальные разборки. Дядя Колясмутно представлял себе характер будущей работы, но готов был служить Градовуверой и правдой, как преданный пес.

С тех пор прошло два года, и сейчас дядя Коля впервыепочувствовал опасность. Опасность эта исходила не от милиции, которая, надопризнать, могла бы выставить ему солидный счет, а от Арсена. Его дядя Коляневзлюбил с первой же встречи. Зачем хозяин пригласил этого плешивого сморчка?