Лекарство для покойника - Фридрих Незнанский

У перекрестка двух неизвестных улиц группа разделилась. Олексенко пошел дальше, прямо, Гукк и Турищев соответственно – направо и налево. Условились встретиться через час на этом же месте.

Гукку то и дело попадались советские бойцы, то конвоировавшие пленных, то катившие куда-то «сорокапятку». Напряжение боя еще не спало; в воздухе носился запах пороховой гари и дыма впремешку со сладковатым трупным запахом, густыми облаками стлавшимся над городом.

К Гукку подошел совсем молоденький сержант.

– Товарищ старший лейтенант, огоньку не найдется? – Безусое, покрытое сажей лицо белозубо улыбалось.

– Найдется, земляк. – Гукк щелкнул трофейной зажигалкой. На нем была обычная полевая форма офицера пехотного полка, щегольски ушитая и выглаженная.

Сержант присоединился к своим, и Гукк уже собирался идти дальше, как в доме на противоположной стороне улицы метнулась тень. Она промелькнула всего на одно мгновение, но ему этого было достаточно.

Перебежав улицу, он замер у того, что когда-то было входной дверью, прислушался – ничего. Четырехэтажное старинное здание довольно сносно сохранилось. Больше всего пострадала черепичная крыша, превращенная в голый остов. Осколки черепицы валялись под ногами, предательски громко трескаясь. Справа на стене висела полуразбитая бронзовая табличка. Гукк прочел по-немецки: «Ювелирный магазин Краузе».

От витрины, располагавшейся слева, осталось жалкое воспоминание в виде торчащих внизу толстых кусков стекла. Он шагнул внутрь, предварительно вынув из кобуры и сняв с предохранителя не раз выручавший «вальтер».

В помещении царил полный разгром. Переломанная мебель местами обгорела, вместо люстры висел обуглившийся шнур. Гукк прошел за стойку продавца (она оказалась вся изрешечена пулями), в подсобные помещения. На улице раздался глухой взрыв – разорвалась ручная граната.

Первая и вторая комнаты были пусты. Лестница на второй этаж прекратила свое существование – о ней напоминали разбросанные по полу бревна. Гукк заглянул в бывшую кухню. Она выглядела белым пятном на фоне общего хаоса. Как будто еще пять минут назад тут обедала большая семья, звучали разговоры, раздавался смех. К кухне примыкала тесная кладовка. Кроме обломка швабры, ведра и грязного коврика, в ней ничего не было.

Гукк хотел уже закрыть дверь, когда заметил слабый свет, пробивающийся из одной, покрупнее, щели. Он отбросил коврик ногой. Так и есть – люк погреба или еще какого-то подземного сооружения. Замечательное местечко, где можно пересидеть беспредел наверху. Даже с рацией пересидеть. Вот это Гукк и решил проверить. В конце концов, ведь находился же кто-то в доме три минуты назад. И как сквозь землю провалился! Вот именно – сквозь землю…

Он резко откинул крышку и отпрянул в сторону. Хотел было швырнуть гранату, но не стал торопиться. Ни выстрелов, ни криков, ничего в этом роде не последовало. Гукк осторожно посмотрел вниз. На него уставились четыре пары перепуганных глаз.

Все оказалось довольно просто – хозяева спрятались на время штурма города в своем погребке. А он изображал из себя крутого парня, нервничал, едва гранату не бросил. С другой стороны, сидят четверо немцев на мешках с сухарями и ждут с моря погоды. А русский солдат под пули из-за них голову подставляет.

Гукк начал распалять сам себя. Он приказал прятавшимся вылезать и учинил настоящий допрос. Это оказалась семья владельца магазина: высушенная, как селедка, жена, несовершеннолетняя дочь и подросток-сын. Сам Отто Краузе, плешивый низкорослый мужичок, беспокойно бегал по сторонам глазами и походил на загнанную в угол крысу, которую вот-вот прихлопнут.

«Что– то здесь не так», – заподозрил Гукк, а вслух спросил:

– Почему вы не покинули город?

– Так ведь хозяйство, магазин. Господин офицер сам видит.

Гукк действительно видел разгромленное, кроме кухни и погреба, заведение Краузе. Так вот оно что! Бежать из города было для него страшнее, чем погибнуть со своей семьей под руинами. Видать, боялся, что ограбят по дороге, и остался со своим добром на насиженном месте.

– Что в них? – указал Гукк на стоявшие на земляном полу погреба ящики.

– Ничего, – поспешно отозвался хозяин.

– А ну-ка переверни. – Гукк ткнул Краузе стволом «вальтера» под ребра.

Тот поспешно спустился вниз и исполнил приказ. В ящиках и под ними ничего не было. Осажденные использовали их в качестве стульев. Полки вдоль двух стен оказались скудно заполненными консервными и стеклянными банками с солениями. Еще лежали какие-то мешочки.

– Крупы? – спросил Гукк.

Краузе быстро закивал головой.

Искать тут явно было нечего, ни о каком передатчике или укрывавшемся в мешке с крупой диверсанте и речи быть не могло. Но кто-то ведь бродил по дому. Или нет?

– Кто сейчас выходил? – поинтересовался Гукк.

– Сын, сын выходил, – затараторил хозяин. – Посмотреть, как там и что. На одну минуту выходил.

– А если бы случайно пулей или осколком, не жаль?

– Так ведь быстро и не на улицу, – объяснил мальчуган за отца.

Гукк сильно подозревал, что проныра-ювелир припрятал свой товар где-то рядом, у себя под боком. Но сейчас было не до этого – ждала работа. И все же какая-то сила удерживала его на месте, спортивное любопытство и ощущение власти над этими придавленными страхом людишками.

Понимая грозное молчание русского офицера по-своему, Краузе нырнул под нижнюю полку и вытащил из-под нее небольшой ящичек. Порылся непослушными руками в карманах, нашел крохотный ключик. Спустя минуту он протягивал Гукку массивную золотую печатку.

– Господину офицеру очень пойдет, – заискивающе улыбнулся ювелир.

Он еще не понимал, какую ошибку, возможно первую в своей жизни, допустил.

– Что стоишь там как истукан? Полезай наверх, – скомандовал Гукк и, когда Краузе дернулся к лестнице, добавил: – И ящик свой прихвати.

Вот только теперь ювелир осознал, как непростительно опростоволосился, поспешив задобрить офицера, и что сейчас произойдет именно то, чего он больше всего боялся. Он отступил от лестницы, прижал ящик к груди и забился, как таракан, в угол.

– Господин офицер не посмеет… господин офицер не может…

Его стенания начали выводить Гукка из себя. Вокруг кровь, смерть, а этот ублюдок вцепился в свои побрякушки, словно нет ничего дороже и важнее их. Наверное, и скупал их за бесценок, пользуясь подходящими временами. Гукку вдруг стал омерзителен, противен этот немец, он почувствовал неодолимое желание раздавить его как червя, уничтожить, чтобы не загаживал окружающее пространство своим дыханием.

– Ну! – Он навел на ювелира «вальтер».

Присутствующие окаменели.

Первым не выдержал мальчишка, вцепился Гукку в спину. От толчка протянутая в люк погреба рука дернулась и палец машинально нажал на спуск.