Шоу в жанре триллера - Антон Леонтьев

Первое мая. Праздник. Он поймал маньяка.

– Где Настя Михасевич? – произнес Порох, схватив мужчину за волосы и приподняв его голову. – Отвечай!

Я находилась в лаборатории профессора Черновяца и попивала кофе. От пирога на этот раз я решила отказаться. Эрик вертелся перед микроскопом. Ему удалось установить, что серебристая пыль на листьях – это растительная краска. С прошлой ночи Черновяц пытался определить, какая именно краска.

– Не может быть! – завопил профессор с такой силой, что я едва не выпустила из рук чашку. – Серафима Ильинична, этого не может быть!

– Профессор, вы так и до инфаркта можете довести, – заявила я. – В чем дело, вы что-то узнали?

Профессор, потирая лысую голову, повернулся ко мне. Очки в роговой оправе, сидевшие на его орлином носу, делали коротышку похожим на сумасшедшего ученого из глупой комедии.

– Этого не может быть! – прошептал он. – Серафима Ильинична, повторите, прошу вас, то, что вы говорили во время нашего предыдущего разговора у меня в столовой. Вы перечисляли профессии, которые может иметь убийца.

Я поставила чашку на стол и попыталась припомнить.

– Врач, полицейский, учитель, пожарник, продавец мороженого… Почтальон!

Профессор помотал головой и потряс стеклышком, на котором сияли серебряные крупинки.

– Знаете, что это за краска? Она сделана по старинным рецептам, такую не применяют в массовом производстве, ее вы не купите в магазине. Это особый краситель, используемый… Используемый для росписи икон!

Я раскрыла рот и задела рукой чашку, которая с грохотом полетела на пол.

– Кого никто и никогда не заподозрит в том, что он – жестокий маньяк? Кто может беспрепятственно перемещаться по городу? Кому дети доверяют и за кем безропотно последуют? – продолжал, словно не заметив разбитой чашки, профессор кислых щей. – За человеком с бородой и облаченным в рясу! За священником!

– Профессор, вы гений! Отец Сильвестр! – выдохнула я, и мне вспомнилось лицо задумчивого священника. Правильно говорят, что преступники любят возвращаться на место преступления – поп все время терся в особняке Михасевича и норовил помочь следствию. Вот и сейчас в церкви идет операция по захвату маньяка, который якобы исповедовался отцу Сильвестру в своих злодеяниях…

– Позвольте, – возопила я, – но если маньяк – отец Сильвестр, то кого же тогда поджидает в церкви полковник Порох?

Профессор Черновяц схватил трубку телефона и, набирая номер, заметил:

– Хороший вопрос, Серафима Ильинична, но меня более интересует другое – где сейчас наш разлюбезный падре?

– Где Настя Михасевич? – прорычал Порох, глядя в лицо мужчине, который лежал на полу в церкви. Полковник, не церемонясь с задержанным, еще раз ударил того в живот. – Говори, или тебе придется плохо, – процедил он.

Мужчина часто задышал, пытаясь что-то произнести.

– Поднимите этого ублюдка, – сказал полковник.

Подоспевшие оперативники поставили мужчину на ноги. Тот, отдышавшись, произнес:

– Я ни в чем не виноват, клянусь вам! Это какая-то ошибка!

– Ошибка, говоришь! – рассмеялся Порох. – Ты, урод, убиваешь девочек, а потом говоришь, что это ошибка! А ну признавайся, где ты удерживаешь Настю!

Задержанного обыскали, при нем не оказалось никаких документов, только связка ключей и кошелек с мелочью.

– Не бейте меня! – повторил мужчина. – Не знаю я никакой Насти, меня попросил сюда прийти отец Сильвестр и помочь ему с проводкой. Я – электрик!

– Конечно, урод, ты электрик, а по совместительству – убийца детей, – ответил Порох. – Ты хотел исповедаться ему в грехах, рассказать, как ты ловил невинных девочек, увозил к себе в логово и душил. Так ведь, сука!

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сказал, краснея, мужчина. – Я никого не убивал!

– Везите его в отделение и там обработайте по полной программе, – бросил сотрудникам Порох. – Через час, сволочь, ты все расскажешь, а потом вообще пожалеешь, что появился на свет. Мои сотрудники знают свое дело! Не миндальничайте с этим паршивцем! Где ты держишь Настю?

Задержанного грубо поволокли к выходу. К полковнику подошел один из полицейских и протянул телефон.

– Ну, кто еще? – хватая трубку, проворчал довольный Порох. – А, профессор, это вы? И какого, с позволения сказать, лешего вы тревожите меня? Маньяк задержан, причем без вашей помощи!

По мере того как Порох слушал объяснения профессора Черновяца, лицо его переменило оттенок с багрового на мраморно-бледный.

– Не верю! – заорал Порох. – Не может этого быть! Но если так…

Отшвырнув телефон на пол церкви, Порох понесся вслед за полицейскими, которые увели задержанного электрика.

Он догнал их у фургона, развернул к себе лицом арестованного и прокричал тому в лицо:

– Что ты сказал насчет отца Сильвестра?

Мужчина, всхлипнув, произнес:

– Это он, это все он! Он попросил меня вчера вечером прийти к нему сегодня около десяти в церковь, сказал, что испортилась проводка на колокольне, я, конечно же, пообещал, что бесплатно устраню неполадки… Я и пришел. А тут вы на меня напали!

– А где священник? – завопил, оглядываясь по сторонам, Порох. – Почему его здесь нет? Где поп?

– Он отправился к Понятовской, – доложил кто-то. – Ну нет его здесь, и что из этого? Маньяк-то пойман!

В этот момент один из полицейских в спешке передал Пороху несколько бумаг. Тот посмотрел в них, выражение его лица изменилось.

– Черт возьми, – прошептал он внезапно осипшим голосом. – Только что пришли окончательные результаты экспертизы тех серебристых частиц краски, которые нашли на берегу, рядом с трупом. Это краска растительного происхождения, применяется при росписи икон.

– Иконописная мастерская, которой руководит отец Сильвестр, совсем рядом, – произнес один из подчиненных. Полковник его не слушал, он просматривал вторую бумагу. Потом заорал на полицейского, который принес ему это:

– Почему раньше не доложили?

– Но я думал, что это не так важно, маньяка все равно считай что поймали… – начал тот, запнулся и замолчал.

– У священника есть «Опель Астра», старая модель, – зло бросил Порох. – Красный «Опель Астра», и вы молчали об этом!

В голове полковника вихрем пронеслись воспоминания. Старый бомж, свидетель того, как неизвестный тащил труп девочки к воде, говорил что-то о дьяволе с перевернутым крестом на огненной колеснице. Если бы старик не был сумасшедшим, он бы внятно сказал – человеком, который тащил труп, был приехавший на машине красного цвета отец Сильвестр в рясе и с крестом на брюхе.

– Черт! – воскликнул Порох, сминая бумаги, зажатые в руке. – Этого, – он кивнул на мужчину, – все равно в отделение, допросить как следует. Кто-нибудь знает, где живет поп?