Кристина + Сергей = Смерть. Любовь под присмотром КГБ - Леонид Млечин

— Кто занимается кондиционерами? — спросил Глазов. — В переговорной духота, дышать нечем.

— Во всем здании проблема, — равнодушно ответил тот. — Даже у самой госпожи Оазис. Ремонтируем.

Глазов посмотрел на увядшие цветы. Это были лилии. Он вошел в комнату и только тут понял, что оказался в приемной Кристины Оазис. Секретарь повернулась к гостю:

— Чем могу помочь?

И в эту минуту в приемную из своего кабинета вылетела Кристина. В руках пачка документов. Она распекала своих подручных:

— Дурацкими документами стол завалили! Кто мне весь этот мусор тащит?

Она была на высоких каблуках и споткнулась. Бумаги разлетелись по полу. Глазов любезно бросился их поднимать.

— Я вас не знаю, — удивленно сказала Кристина. — Кто вы?

— Сергей Глазов. Из Москвы. Делегация нашего министерства морского флота приехала к вам на переговоры.

Кристина равнодушно пропустила его слова мимо ушей:

— Ах да.

Глазов не мог удержаться:

— Вы так похожи на отца!

Кристина фыркнула:

— Думаете, вы мне комплимент сказали? Уверяю вас: вы промахнулись. Обычно мне это говорят, чтобы выпросить денег.

— В нашей стране мужчины денег у женщин не берут.

— Так вы откуда? — переспросила Кристина.

— Из Советского Союза.

Кристина пренебрежительно заметила:

— Я читала, у вас всех женщин заставляют работать.

И пошла к себе.

Глазов сказал ей вслед:

— Наши мужчины просто любят подчиняться женщинам. Я, например, мечтаю работать под руководством умной и красивой женщины. Такой, как вы, например.

Он добился своего. Кристина обернулась и окинула его оценивающим взглядом с ног до головы. Прежде чем она ушла в свой кабинет, Глазов успел договорить:

— Я действительно не стану просить у вас денег. Напротив, мы привезли их с собой. Мы будем просить вас их принять.

Кристина резким движением закрыла за собой дверь.

Вечером в гостиничном номере руководитель делегации Олег Быстрицкий с трудом запихивал фирменные пластиковые пакеты в большой чемодан:

— Степанова-то и консервы, и кипятильник хотела взять, чтобы на еду не тратиться. Я сказал: не надо. И прав оказался. Греки молодцы, питание на себя взяли.

Он с усилием выпрямился.

— Думал, жене дубленку смогу взять. На распродаже. Очень просила. Но наших нищенских суточных не хватило. Ладно, если выгорит еще и моя командировочка осенью, тогда уж порадую супругу…

Спросил у Глазова, который помогал ему паковаться:

— А ты что домой взял?

— Что-то по мелочи. Детям в основном.

— Ладно, иди отдыхай. Поздно уже.

Глазов вернулся в свой номер. Небрежно бросил пластиковые пакеты с покупками на кровать. Снял трубку и позвонил на ресепшен отеля:

— А где поблизости хороший цветочный магазин?

На следующий день переговоры продолжились.

Советская делегация сидела по одну сторону стола.

Представители судовладельца — по другую. Перед каждым участником переговоров — пухлый текст обсуждаемого контракта.

— Господа, нам бы очень хотелось наладить с вами взаимовыгодное и долгосрочное сотрудничество, — сказал Быстрицкий. — Наша страна в этом заинтересована. Но ваша цена!.. Это слишком дорого. Мы же знаем рынок.

— Ситуацию на рынке определяем мы, — ответил представитель компании. — В этом бизнесе мы главные… И не забудьте: мы уже предоставили вам огромную скидку. Из уважения к вашей стране и к вам лично! Мы еще ни с кем не были столь щедры!

Быстрицкий развел руками:

— У меня есть четкие инструкции, и я не вправе от них отойти.

Представитель компании возразил:

— Но и я не могу работать в ущерб компании.

В переговорную комнату неожиданно зашла Кристина Оазис. По-хозяйски расположилась во главе стола:

— Далеко продвинулись?

Представитель компании почтительно доложил:

— Практически достигли договоренности по всем пунктам. Остался главный вопрос — цена фрахта.

Кристина пренебрежительно спросила:

— От нас опять требуют скидки?

Она обратилась к гостям не без ехидства:

— Советский Союз такая богатая страна. Вы всем предлагаете помощь. А с нами торгуетесь. Вам это не к лицу.

Глазов с улыбкой встал:

— Госпожа Оазис, мы знаем, что сегодня, первого мая, в Греции праздник цветов. Позвольте прежде всего по древней традиции преподнести вам цветы.

Из-за стоящей у стены ширмы он достал роскошный букет свежих белоснежно-желтоватых лилий. Кристина подозвала помощника.

— Отнести в парадную гостиную? — деловито поинтересовался он.

Кристина посмотрела на Глазова:

— Нет, поставьте в моем кабинете.

Один из греков вполголоса объяснил руководителю советской делегации:

— Двухцветные лилии — ее любимые. Ваш помощник угадал.

— Господа, я думаю, мы найдем компромисс, — пообещала Кристина Оазис. — Я попрошу главного экономиста нашей компании господина Ксантоса определить окончательные цифры. Я его мнению доверяю.

Глазов вернулся на свое место. Быстрицкий вполголоса спросил:

— Цветы на свои купил? Поди все командировочные отдал. Тебе жена дома устроит веселую жизнь… Перед кем отличиться-то захотел?

В комнату, где шли переговоры, вновь влетел помощник и что-то стал шептать Кристине Оазис на ухо. Она встала:

— Прошу меня извинить.

Представитель судовладельца тоже поднялся:

— Самое время пообедать. Те мелочи, по которым не успели договориться, легко решатся после хорошего обеда. Греческая кухня прекрасна.

Все, довольные, вышли. Аккуратный Глазов собрал бумаги и сложил в папку. Заметив, что Кристина оставила на спинке своего стула сумочку, взял ее и пошел к двери. Тут вернулась Кристина. Она хотела забрать сумочку. Глазов ее остановил:

— Не переступайте через порог, не возвращайтесь! Плохая примета.

Он вышел в коридор и отдал сумочку хозяйке. Улыбаясь, пояснил:

— Я суеверный.

Кристина бросила равнодушно:

— Кажется, это не очень по-мужски.

За обедом Быстрицкий довольно произнес:

— Если все сейчас пройдет благополучно, сразу в посольство. Попрошу посла отправить телеграмму в Москву, что единственная компания, которая способна обеспечить вывоз нефти на мировой рынок в нужных нам объемах, компания, принадлежащая Кристине Оазис, готова сотрудничать.