Инферно - Дэн Браун

– Прямо здесь? Сейчас?

– Да. Я понимаю, это с нашей стороны бесцеремонность, но не могу даже выразить, насколько это важно для нас. – Она помолчала. – Вполне может быть, что на карту поставлена наша жизнь.

Лэнгдон посмотрел на нее с тревогой.

– На расшифровку может потребоваться изрядное время, но если это так важно для вас…

– Благодарю. – Сински прервала его, пока он не передумал. – Вам надо кому-нибудь позвонить?

Лэнгдон покачал головой и сказал, что намеревался провести выходные тихо и в одиночестве.

Отлично. Сински усадила его за отдельный стол, с проектором, бумагой, карандашом и ноутбуком, имеющим надежный выход на спутник. Лэнгдон был глубоко озадачен этим интересом ВОЗ к переделанной картине Боттичелли, но послушно принялся за дело.

Решив, что он будет изучать картину несколько часов, доктор Сински занялась своими бумагами. Она слышала, как он время от времени встряхивает проектор и пишет в блокноте. Не прошло, наверное, и десяти минут, как он положил карандаш и объявил:

– Cerca trova.

Сински повернулась.

– Что?

– Cerca trova, – повторил он. – Ищите, и найдете. Вот что там зашифровано.

Сински поспешила к его столу, села рядом и зачарованно выслушала объяснение Лэнгдона, каким образом перемешаны круги Дантова ада и как, будучи расставлены в правильной последовательности, они дают итальянскую фразу cerca trova.

Ищите, и найдете? – удивлялась Сински. Это желал сообщить мне маньяк? Фраза звучала прямым вызовом. Вспомнились угрожающие слова безумца, которыми закончилась их встреча в Совете по международным отношениям. Что ж… тогда потанцуем?

– Вы побледнели, – сказал Лэнгдон, пристально глядя на нее. – Я так понимаю, вы ждали другого объяснения?

Сински овладела собой и поправила амулет на шее.

– Не совсем такого… Скажите, этой картой ада мне предлагают что-то искать?

– Да. Cerca trova.

– А где искать, не намекают?

К столу потянулись сотрудники ВОЗ, напряженно ожидая ответа. Лэнгдон потер подбородок.

– Впрямую – нет… Но могу высказать весьма правдоподобную догадку.

– Говорите, – произнесла она с неожиданной резкостью.

– Ну, как вы отнесетесь к Флоренции?

Сински стиснула зубы, стараясь не выдать своей реакции. Сотрудники же ее не так хорошо собой владели. Они обменялись изумленными взглядами. Кто-то схватил телефон и стал звонить. Кто-то поспешно вышел за дверь в носовую часть самолета.

Лэнгдон ничего не понимал.

– Я сказал что-то важное?

Чрезвычайно, подумала Сински.

– Почему вы сказали «Флоренция»?

– Cerca trova, – ответил он и быстро рассказал о давнишней загадке, связанной с фреской Вазари в палаццо Веккьо.

Ей этого было достаточно. Значит, Флоренция. Это не могло быть простым совпадением, раз ее мститель покончил с собой в каких-нибудь трех кварталах от палаццо Веккьо во Флоренции.

– Профессор, когда я показала вам мой амулет и сказала, что он называется кадуцеем, вы промолчали – как будто хотели возразить, но раздумали. Что вы хотели сказать?

Лэнгдон покачал головой:

– Ничего. Глупость. Профессорский педантизм иногда берет надо мной верх.

Сински посмотрела ему в глаза.

– Я спрашиваю потому, что хочу знать, можно ли доверять вам полностью. Что вы хотели сказать?

Лэнгдон сглотнул и откашлялся.

– Это не важно, но вы сказали, что ваш амулет – древний символ медицины. Правильно. Только, назвав его кадуцеем, вы допустили весьма обычную ошибку. В кадуцее две змеи на жезле с крыльями. На вашем амулете одна змея, и крыльев наверху нет. Ваш символ называется…

– Посохом Асклепия.

Лэнгдон удивленно посмотрел на нее.

– Да. Совершенно верно.

– Я знаю. Проверяла вашу искренность.

– Не понял?

– Мне было любопытно, скажете ли вы правду, не побоявшись смутить меня.

– Похоже, я не выдержал испытания.

– Больше так не делайте. Мы с вами можем работать только при условии полной откровенности.

– Работать с вами? Разве мы не закончили?

– Нет, профессор, не закончили. Мне надо, чтобы вы полетели с нами во Флоренцию и помогли кое-что отыскать.

Лэнгдон не поверил своим ушам.

– Сегодня?

– Боюсь, что да. Я еще должна рассказать вам, насколько угрожающая создалась ситуация.

– Что вы мне скажете, не имеет значения. Я не хочу лететь во Флоренцию.

– Я тоже, – хмуро отозвалась она. – Но к сожалению, время уже на исходе.