Хозяйка книжного магазина - Наталья Солнцева

Ева уверила пышную блондинку, что в ее поступке нет ничего предосудительного. Та расцвела, но облегчение быстро сменилось отчаянием.

— Прочитав, я очень испугалась, — прижала руки к груди Вера Петровна. — Письмо-то оказалось не простое! А вдруг за ним все же придут? Вот я и… переложила его в другой конверт. Ни адреса, ни фамилии получателя, ни картинки, ни каких-либо иных отметок на конверте не было — чистая, плотная желтоватая бумага, и все. Я подумала: никто не догадается. А потом… за письмом пришел мужчина, сказал ту самую фразу, — я обомлела, отдала ему конверт и перекрестилась. Аминь! Но вышло, что о письме откуда-то узнал Хромов: он привел с собой очень строгого, сердитого мужчину… настоящего красавца. Пришлось рассказать им все… кроме того… того… — директорша опустила глаза и залилась краской. — Мне было стыдно! Я не призналась, что читала…

Ева закрыла за собой дверь кабинета Веры Петровны в смятении. Пожалуй, она до сих пор его испытывала. Содержание письма… оно ее поразило и разочаровало одновременно. Всю дорогу до дома текст звучал в ее голове. Открыв дверь квартиры и убедившись в отсутствии Смирнова, Ева расстроилась. Ей было необходимо с ним посоветоваться. А он, видимо, увлекся «оперативными мероприятиями». Домашний телефон молчал, звонить на мобильный Ева не решалась: они договорились, что будут пользоваться сотовой связью только в крайних случаях. Раз Славка не звонит, на то есть причина.

Теперь Еве приходилось рассчитывать исключительно на неодушевленные предметы. Они тоже неплохие собеседники… для тех, кто умеет слышать их голоса.

— Ну-с, ваша очередь говорить, — произнесла Ева, глядя на книгу, цветок и груду вышивок. — Кто первый? Роза!

Поникший цветок безмолвствовал. Книга, к сожалению, тоже, — с ее золотисто-песочной обложки грозно взирал на Еву фараон. Его оголенный торс воина был крепок и мощен, блестел от ароматического масла из страны Пунт; на плечах сверкал золотом, эмалями, лазуритом и бирюзой драгоценный воротник-наплечник, схенти^[3] поддерживала прикрепленная к поясу брошка-амулет. За спиной фараона и над ним проступал магический знак — сияющий анкх.

— Роза… анкх… — бормотала Ева. — Раскройте мне свою тайну! Что означают слова «Он открылся»? Речь идет о склепе? Возможно, это усыпальница фараона Тутмоса III? Но при чем тут Москва, Россия? Фараонов погребали в Египте, на их родной земле. В книге ясно написано: «Тутмос был похоронен в Долине Царей, и его тело сохранилось до сих пор. Мумия находится в Каирском музее». Так что… если склеп фараона «открылся», то через одиннадцать лет он никак не «закроется». Это немыслимо! Как связать культ бога Амона, которому поклонялся Тутмос III, с магазином «Азор», ничем не примечательной Вероникой Грушиной, ее пропавшей подругой Мариной, покушением на Стаса… и Яной Хромовой? Почему она написала на странице книги слово «Ра»? Почему она оставила Вере Петровне то поразительное письмо? Для кого? Что за всем этим кроется? Если я правильно догадалась и речь идет о Великом Ра, утомившемся от трудов праведных в водах Нила и теперь отдыхающем в своей реке…

Ева сжала виски: от напряжения в голове появилась ноющая боль.

— Бог изменил название реки, чтобы никто не мог его побеспокоить, — прошептала она. — Вот на что указывает слово «Ра»! Но откуда об этом могла знать Яна Хромова?

Ева схватила вышивки и впилась в них взглядом, перебирая и отбрасывая одну за другой. Она оставила пожелтевшую неоконченную работу, на которой красивые шелковые стежки рисовали извивы реки, садящееся в воду солнце…

— Бог Ра отправляется на покой! — улыбнулась Ева. — Думаю, с этим я разобралась.

Она забыла о времени, о головной боли, открыла последнюю страницу книги, удовлетворенно кивнула и ринулась к компьютеру. Автор «Египетского креста», Дмитрий Бальзаминов, оставил для желающих поделиться впечатлениями свой электронный адрес. Надо воспользоваться!

Ева набрала коротенькое письмо: «Уважаемый господин Бальзаминов! С увлечением прочитала Вашу книгу. Хочу задать несколько вопросов. Это срочно!!! Когда мы сможем встретиться и поговорить? Не откажите! Ева Рязанцева».

— Надеюсь, фамилия Базьзаминов не от слова бальзамировать, — сказала она себе, отправляя письмо. — Дорогой Дмитрий! Проверь почту немедленно!

Мысль, что человек ночью обычно спит, а не проверяет свой почтовый ящик, даже не пришла ей в голову.

К утру Еву сморил неглубокий, чуткий сон. Она все прислушивалась в дреме, не щелкнет ли замок, не скрипнет ли дверь. В какие-то моменты она засыпала крепче, и ей снилось тепличное хозяйство «Зеленая Роща», монахини, скорбно поющие о царствии небесном, плывущая по реке золотая ладья фараона…

— Фу-ты, — просыпаясь, вздыхала Ева, включала ночник и смотрела на часы.

Потом опять проваливалась в дремоту, опять слышала церковное пение и плеск весел египетских гребцов. Фараон мановением царственной руки приказывал причалить к берегу, и это был не заболоченный, заросший камышами и папирусом берег Нила, откуда, испуганно стрекоча крыльями, разлетались в стороны дикие утки, а совсем другой, холодный и обрывистый берег, пустынный, покрытый снегом…

— Но этого не может быть! — шептала она во сне. — Не может быть.

И вот уже на самой вершине прибрежной кручи стоял Смирнов в теплой куртке и шапочке, махал ей поднятыми над головой руками. Ева снова просыпалась, беззвучно молилась каким-то невообразимо далеким высшим силам, вытирала невольно выступившие слезы, снова засыпала…

Ее разбудил рассвет. Через незанавешенное окно в комнату лилось яркое, холодное солнце. Снегопад стих, ветер расчистил небо, и по его синей глади плыли обрывки туч.

— Ра! — воскликнула Ева, окончательно просыпаясь. — Ну конечно! Следует отбросить все сомнения. Но как мне убедить в этом Смирнова? Славка? Ты дома? — крикнула она, спуская ноги на пол в поисках тапочек.

Она прошлась по квартире и по тревожной пустоте в ней, по отозвавшейся в сердце тоске поняла, что его нет. Беспокойство заставило Еву нарушить данное Смирнову обещание и набрать номер его мобильного телефона. Увы! Напрасно.

Она встала под горячий душ, стараясь думать о хорошем, привела себя в порядок, без аппетита проглотила бутерброд и кофе, оделась и… вспомнила о письме историку Бальзаминову. Вдруг он ранняя пташка? Как многие ученые, встает в шесть утра, работает, проверяет электронную почту и даже отвечает на срочные послания?

Египтолог оказался истинным джентльменом и не обманул ожиданий прекрасной дамы. Он успел прочитать письмо и любезно согласился встретиться — в десять утра в его кабинете, «если госпожу Рязанцеву устраивает сухая рабочая обстановка». Далее Бальзаминов указывал номер телефона и адрес университета, где он читал лекции.

Ева, не раздумывая, собралась и спустя двадцать минут уже ехала в троллейбусе, прикидывая, успеет ли вовремя добраться.