Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель - Мэри Стюарт

Я посмотрела на кончик сигареты.

– А Кон никогда не думал выступить в роли соперника этого самого Билла Фенвика? Казалось бы, самый очевидный ход. Он ведь уже пытался с Аннабель.

Лиза пошевелилась.

– Говорю же, никому и в голову не приходило, что девочка уже большая! Она ведь только окончила школу! Думаю, Кон считал ее еще ребенком. Уж мистер-то Уинслоу точно, и история с Фенвиком ужасно его рассмешила.

– А теперь Жюли провела год в Лондоне. Наверняка она уже переросла период увлечения соседскими мальчиками, – беззаботно заметила я. – Вот увидите, вы беспокоились из-за совершеннейших пустяков.

– Надеюсь. Но как только вы приедете в Уайтскар, Кону уже ничто не будет угрожать. Жюли перестанет стоять на пути.

Я несколько мгновений смотрела на свою собеседницу.

– Пожалуй, перестанет. Ну ладно. И когда?

Снова эта скрытая вспышка азартного возбуждения.

– В ближайшие выходные. Можете позвонить в воскресенье, как мы и договаривались. Если позвоните в три, старик будет отдыхать и я сниму трубку.

– Знаете, перед тем как объявляться, мне надо еще поговорить с Коном.

Моя собеседница замялась.

– Да. Он… он хотел сам сегодня прийти и повидаться с вами, но не смог освободиться. Понимаете, есть еще одна-две вещи… – Она помолчала, словно бы подбирая слова. – Которые вы должны узнать. Мы… оставили их напоследок. Нам хотелось сперва убедиться, что вы уже осознали, как легко будет провернуть наш план. Так что я… мы…

Она умолкла.

Я не помогала ей. Тихо курила и ждала. Ну вот, наконец. Я сухо думала, что Лиза могла бы и не беспокоиться – что бы она ни сказала, что бы я сама ни говорила себе, но я знала, что уже не отступлю. Тот миг, когда я согласилась сменить пансион и еще раз увидеться с Коном, был решающим, той точкой, откуда уже нет возврата.

– Это касается настоящей причины, почему Аннабель так поступила и сбежала из дому. – Слова давались Лизе с трудом. – Вы как-то спрашивали об этом.

– Да. Я уже начала гадать, а сами-то вы знаете ли.

– Не знала. До самого недавнего времени – не всю правду.

– Ясно. Что ж, но я должна знать именно всю правду, поймите сами.

– Конечно. Буду говорить с вами откровенно. Мы специально вам не все рассказывали до тех пор, пока вы как следует не втянетесь. Не хотели рисковать, что вы вдруг возьмете и бросите нас просто оттого, что есть одно обстоятельство, от которого все становится не то чтобы труднее, но слегка неловко.

– Слегка неловко? О боже, Лиза, я-то думала, тут, по крайней мере, убийство, коли его так тщательно скрывают от меня все это время! Признаюсь, я сгорала от любопытства. Скажите же, сделайте милость! Нет-нет, все в порядке, можете не волноваться. На этой стадии я уже ничего не брошу. Теперь я ни за что на свете не могла бы тихонько сложить вещички и уехать, не бросив хотя бы одного взгляда на Уайтскар. Кроме того, если бы вдруг все бросила, то чувствовала бы себя распоследней дурой и растяпой. Глупо, конечно, учитывая, что именно мы задумали, но так уж сложилось. Считайте, что я полностью увязла.

Лиза еле слышно вздохнула, руки на миг сжались у нее на коленях и снова расслабились.

– Именно это я Кону и говорила! Это прямая девушка, сказала я, она нас не покинет, особенно теперь.

Я приподняла брови:

– Именно. Прямая, как штопор. Испытайте меня. Что ж, давайте послушаем эти ваши «неловкие» новости. После таких предисловий, насколько я понимаю, та последняя размолвка с Коном была и впрямь из ряда вон. Верно? Так кто же, в конце-то концов, нарушил порядок вещей?

Снова та же полуулыбка – тайная, со сжатыми губами и (с удивлением подумала я) какая-то злобная.

– Аннабель, – произнесла Лиза.

Я замерла, не донеся сигарету до рта, и воззрилась на собеседницу. Пухлые руки неподвижно покоились на коленях, но отчего-то теперь в них мерещилось самодовольство.

– Аннабель? – резко повторила я. – Не понимаю.

– Боюсь, я неловко выразилась. Мне не следовало позволять себе подобных выражений. Я всего лишь имела в виду, что девчонка сваляла дурака и оказалась в положении.

– Что?!

– Именно.

Говорят, слова не играют никакой роли – неправда, они определяют все. Я обнаружила, что невольно вскочила на ноги и, надо полагать, выглядела такой же потрясенной, как себя чувствовала.

– О боже, это… это… – Я резко отвернулась, отошла к окну и остановилась спиной к Лизе. Чуть позже я ухитрилась выговорить: – Прекрасно понимаю, почему вы не рассказали мне раньше.

– Так и думала, что вы поймете.

Голос ее звучал хладнокровно, как всегда, однако через несколько секунд, обернувшись, я заметила, что Лиза наблюдает за мной с настороженностью, которая сама по себе была достаточным предупреждением.

– Вы так сильно шокированы?

– Еще бы не шокирована! Не то чтобы самим фактом – мне следовало ожидать чего-нибудь подобного после всех этих прелюдий, – но прямым осознанием, в какую же историю я ввязалась. Все это казалось каким-то нереальным, пока я не услышала от вас открытым текстом.

– Так, значит, вам уже приходило в голову нечто подобное? Я предполагала такую возможность. Строго-то говоря, даже надеялась на это.

– Почему?

– Мне следовало сказать, надеялась, что так оно и произошло на самом деле. Тогда я знала бы, что вы уже об этом думали и все равно решили не отступать.

– О боже, да, – повторила я почти устало. – Я же сказала, что не отступлю, можете не тревожиться. Правда, хорошо бы я выглядела, согласившись лгать и обманывать ради своей доли наследства, а потом в ужасе отдергивая руки перед грехом восьмилетней давности. – Закатное солнце опускалось у меня за спиной, Лиза не могла видеть моего лица – лишь силуэт на фоне окна. Через несколько секунд я сумела произнести довольно ровным голосом: – Что ж, продолжайте. Удалось выяснить, кто это был?

На лице Лизы отразилось удивление.

– Силы небесные, как это – кто? Разумеется, Кон.

– Кон?

– Ну конечно же! – Она смотрела на меня в слепом изумлении. Затем глаза ее опустились, но я успела заметить в них мимолетную вспышку страсти, еще более шокирующей, чем все, что произошло до сих пор. – Кто же еще? – спросила она ровным бесцветным голосом.

– Да, но, Лиза!.. – Я остановилась, и у меня вырвался протяжный тяжелый вздох. – Кон, – тихо повторила я. – Боже мой… Кон.

Наступила долгая тишина, которую Лиза даже и не пыталась нарушить. Она снова не отрывала от меня глаз, и в отсветах огня из камина они загадочно поблескивали и не выражали ровным счетом ничего. Я оставалась на прежнем месте, спиной к заходящему солнцу, невольно оперевшись на подоконник. Внезапно я ощутила, как болят заведенные за спину руки, впившиеся в деревянный край. Отдернувшись, я начала медленно растирать кисти.