Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы - Галина Куликова

Стриженая Настина голова выдавала ее с потрохами. Она лежала и смотрела в перевернутое лицо своего врага затуманенным взором.

– Так вот кто пожаловал ко мне в гости! – протянул Ерасов.

Из бедра, которое Настя проткнула отверткой, на брюках выступила кровь и капала на белый ковер. Но он не обращал внимания ни на кровь, ни на боль. С явным удовольствием он рассматривал женщину, которая доставила ему столько беспокойства. И вот она тут, поверженная, с вырванным жалом. Она еще будет ползать перед ним на коленях! Она еще попросит у него пощады. Она еще поскулит, вымаливая легкую смерть!

– Ну, милая, – сказал он, – ты и озорница! – Закинул голову и громко, освобожденно рассмеялся. – Я должен был сразу догадаться, что ты охотишься именно на меня. И обязательно подберешься близко.

Он склонился над Настей, ошпарив ее взглядом:

– Теперь ты так близко, что я уже чувствую запах крови.

– Конечно, чувствуешь, – выдавила из себя Настя. – Это пахнет твоя кровь.

– Пустяк! – отмахнулся Ерасов. – Царапина. – Неожиданно он протянул руку и схватил Настю за волосы. Да так сильно, что у нее слезы брызнули из глаз, а кожа на висках натянулась до последнего болевого предела.

– Поднимайся, озорница! – велел он и почти волоком дотащил ее до дивана.

Когда Настя попыталась подняться, он резко ударил ее кулаком по скуле. Мир рассыпался на цветные кусочки, и Настя на некоторое время потеряла способность двигаться. Ерасов между тем похромал к двери и, распахнув ее, крикнул в гулкое пространство холла:

– Эй, Стас! Принеси антисептик и пластырь! – Ему никто не ответил, тогда он докрикнул: – У меня тут поломка!

Тем не менее никакой Стас не пришел, и Ерасов, чертыхнувшись, вынужден был сам идти за аптечкой.

– Куда все, к черту, подевались? – пробормотал он и, подтащив стул поближе к дивану, стал стаскивать с себя брюки. – Они думают, у меня тут романтическое свидание!

Когда Настя немного пришла в себя, она вспомнила, что на шее у нее вместо украшения висит отвес на прочной леске. Вдруг ей удастся накинуть леску на Ерасова и затянуть концы?

Настя схватилась рукой за горло, словно ей нечем было дышать, и осторожно потянула. Гирька поползла вверх, и вот она уже между ключицами. Настя наклонила голову, совсем чуть-чуть, совсем капельку, но Ерасов заметил и протянул руку:

– Дай сюда!

Настя замешкалась, тогда он подошел и ударил ее по второй скуле. Ей показалось, что под потолком расцвели корявые красные цветы. Ерасов посмотрел на то, что отнял, поцокал языком и спрятал в карман.

– Такое впечатление, что ты собиралась на охоту. Это, наверное, силки. Но я птица высокого полета. Тебе меня не поймать. Даже забавно, что ты подумала, будто можешь со мной тягаться.

Настя раздула ноздри, но Ерасову даже ее мимика казалась неуместной.

– Не мешай мне, озорница! – равнодушно пробормотал он, принимаясь за перевязку.

Справившись с этим, достал из встроенного шкафа спортивные брюки и быстро натянул, стараясь не выпускать Настю из виду. Потом, все так же следя за ней, сходил к камину и вернулся, держа в руке пистолет с глушителем.

– Дорогая! – позвал он. – Вот и я. Теперь мы можем поговорить. Знаешь, мне даже хочется с тобой поговорить! Ты должна рассказать мне о своих приключениях. Чтобы я сделал выводы на будущее, понимаешь?

– Нет у тебя никакого будущего, – заявила Настя, облизав пересохшие губы.

– Ладно, кончай! – ухмыльнулся тот. – Тоже мне, партизанка!

– Но у тебя действительно нет будущего, – пожала плечами Настя, едва чувствуя язык во рту.

– Это ты пытаешься убедить меня или себя? Будущее у меня есть, дорогуша. Я собираюсь еще долго жить. Чего не могу сказать о присутствующих здесь дамах. – Он сделал дурашливый реверанс в ее сторону.

– Сам меня убьешь? – спросила Настя, разглядывая его лицо, такое приятное, если оставить в стороне глаза.

– Если станешь дергаться, то сам.

– Прямо здесь? – с притворным испугом переспросила она. – В собственной каминной? Какая честь для меня!

– Все равно ковер испорчен. Так что пристрелю и глазом не моргну. А может, поручу кому и просто посмотрю со стороны. Вообще-то обычно я не присутствую при проведении операций, но тебя мне даже приятно проводить в последний путь.

– Расскажи мне про ваши «операции», – попросила Настя, стараясь не обращать внимания на дикую боль, разрывающую виски.

– А-а! – ухмыльнулся Ерасов и закинул ногу на ногу. – Зацепило?

– Я поражена и не скрываю этого.

– Что тебя особенно поразило? Фокус-покус с предсмертными записками? – Ерасов получал явное удовольствие от разговора.

– Да, – сказала Настя. – Конечно. Не могу понять, как вы это делали. Как вы заставляли писать предсмертные записки женщин, которые не думали о смерти, о самоубийстве?

– А они не знали, что пишут предсмертные записки, – с затаенной улыбкой пояснил Ерасов. – Душенька, на самом деле это все так просто, ты себе не представляешь! Ты ведь уже знакома с доктором Ясюкевичем?

Настя попыталась обидно усмехнуться, но Ерасова это не задело.

– Доктор у нас голова. Он такие ходы придумывает – закачаешься! Хочешь, я покажу тебе, как это выглядит на деле? Хочешь?

– Хочу.

Она действительно хотела. Несмотря на то что боялась за свою жизнь. Она вспомнила, как Аврунин приказал Инге Харузиной: «Пойди и сделай это!» После чего Инга поднялась в свой номер, села за стол и, сосредоточившись, написала письмо, которое… Которое не было предсмертной запиской, но все его за таковую приняли!

Ерасов снова отошел и вернулся с пачкой стандартных листов и ручкой.

– Итак, – начал он, придвигая к себе круглый стеклянный столик и раскладывая на нем свое добро. – Слабая женщина, у которой куча проблем и горестей… А почти у всякой женщины есть проблемы, дорогуша. Муж изменяет, денег не хватает, талия не такая узкая, как хотелось бы… Ну, ты понимаешь! Так вот. Такая женщина случайно, в какой-нибудь компании, или на пляже, или еще где-нибудь знакомится с психологом. У него располагающая к доверию внешность…

– Как у Аврунина? – насмешливо спросила Настя.

– Располагающая или безобидная, – воздел указательный палец Ерасов. – Доктор сочувственно относится к проблемам, которыми женщине очень хочется с кем-нибудь поделиться. А уж с психологом-то сам бог велел! Он слушает, дает советы, сопереживает. А потом и говорит… Знаете, дорогая, говорит он, есть такая методика освобождения от всех неприятностей. Методика древняя, описана во многих книгах. Она проста, как апельсин. Ее может применить каждый. Попробуйте, не пожалеете! А я вам помогу. Называется методика, условно говоря, «Сожги неприятности».

Глубокой ночью, когда природа спит, вы должны взять лист бумаги, поставить на нем число – это важно! – и выписать в столбик все то, что вам не нравится в вашей жизни. На сегодняшний день. Все, что вас волнует и мучает. Затем следует очень важный момент. Эту бумагу надо сжечь на огне свечи. Но сжечь умеючи, чтобы не сделать себе хуже. Если вы сами боитесь, моя милая, я вам помогу. Я приду к вам, когда вы все напишете, и мы сожжем эту бумагу, а пепел развеем по ветру. Еще хорошо бы после процедуры принять ванну или окунуться в водоем – что окажется под рукой.