Марш обреченных - Владимир Свержин

— Браво, командир. — Слава деланно хлопает ладонью о ладонь. — Ты будешь смеяться, но заезжий дух того же мнения.

— Ты же говорил…

— Я от своих слов, точнее от слов капитана Насурутдинова не отказываюсь. Но тут есть небольшой и в то же время весьма показательный нюанс. Согласно версии, высказанной гостем, Украина поставляет танки куда-то в Узбекистан, на некую перевалочную базу, а оттуда через головы верных президенту Раббани войск, их поставляют талибам. Во всяком случае, поставок подобного рода из Пакистана разведке Ахмад-Шаха обнаружить не удалось. Собственно, насколько я понял, эта самая база и есть конечная цель приезда нашего военспеца. Не одним нам интересны фокусы с бронетехникой.

— Это точно, не нам одним, — неожиданно вступает в разговор майор Пластун, до того мирно примостившейся на топчане с верхней папкой из тайного архива подполковника Сухорука. — Поглядите, чего мы тут нарыли! Дело полковника Мухамедшина Садыка Хусейновича. Так, год рождения, школа, училище, послужной список…Это пока что к нашим проблемам отношения не имеет. Данные по семье. Мать русская, родом из Андижана, отец узбек. Крайне интересно, но это все не то. А вот то. В октябре 91-го Мухамедшин возглавляет комиссию по военным объектам бывшей Советской Армии на территории Узбекистана. Тагир, по-моему, что-то такое говорил.

— Кажется, да.

— Так вот, чуть позже, в декабре он подписывает справку, предназначенную для самого Узбек-баши[46]о целесообразности дальнейшего использования авиационной базы в Учкудуке.

— Йес! — в чувствах восклицаю я. — Попали!

— Попали. Попали, — кивает Валера. — Вот копия этой справки. А говорится в ней вкратце следующее, что база эта в своем роде уникальная, строилась, то ли как альтернатива, то ли как запасной вариант для Байконура. Там до сих пор имеются все необходимые условия для выведения спутников на околоземную орбиту.

— Забавно. Что еще?

— Ничего забавного, лично я пока не замечаю.

— Но поехали дальше. Там же был расположен полигон стратегической бомбардировочной авиации, используемый для обработки точности бомбометания, а кроме всего этого, центр подготовки пилотирования самолетов с вертикальным взлетом.

— Вот как интересно! Значит, в небе там не протолкнуться! И принимать аэродром этого Аллахом забытого кишлака может любые машины.

— Именно так. А ещё у данной точки земной тверди есть одно чудное качество — здесь можно, не вызывая особого внимания со стороны вероятного противника, поместить любое количество сухопутной боевой техники. Ставь её на бомбовый полигон — и вся любовь. На все вопросы ответ один — макеты. Со спутника броню не потрогаешь.

— При чем тут спутник? — недоумевает Слава.

— А вот причем! — Пластун выкладывает перед нами на стол несколько снимков полигона, сделанных из космоса. — Вот смотрите, год восемьдесят девятый, девяностый и так далее.

Да! Оптика, конечно, великая вещь. На фотографиях великолепно видны танки, орудия, линии укреплений, автомобили, — в общем все, что каким-либо образом имеет отношение к войне.

— Хорошо снято! — комментирую я увиденное.

— Очень хорошо, но дело не в этом. Смотри внимательно. Разницу ощущаешь?

Я ещё раз вглядываюсь в лежащие передо мной шедевры космической фотографии. Все то же. Разве что расположение техники и укреплений от случая к случаю меняются, а количество разнообразного боевого снаряжения с каждым годом увеличивается. Но это вполне объяснимо. Однако тривиальные ответы — это из другого ведомства. Работа контрразведчика целиком базируется на поиске самых хитроумных подспудных мотиваций вполне вроде бы обычных действий. И раз Сухорук все это отобрал в свое досье, значит есть в этих снимках что-то, что пока укрывается от моего внимания.

— Давай, Валера, не тяни.

— В справке, подписанной Мухамедшиным, проводится вполне резонная мысль, что, поскольку узбекская авиация пока что находится на стадии крылатых драконов и ковров-самолетов, базу разумно и целесообразно использовать совместно с Россией.

— Вполне справедливо.

— Без всякого сомнения. Но слушай дальше. Это только начало аферы. Вскоре после этого в Москве состоится подписание соответствующего соглашения. Подписал бумагу с российской стороны генерал Бумазеев, герой Советского Союза и соратник президента по броневику.

— Шпион он, а не герой, — нарушает молчание капитан Бирюков. При упоминании об этом красавце-усаче у него, как у единственного среди нас действительно контрразведчика, моментально включается клановая ненависть.

— Лично я с тобой вполне согласен, — кивает наш докладчик, — но об этом чуть позже. Я уже посмотрел. Не боись, покойный Олег Георгиевич мимо такого факта не прошел. Однако, давай по порядку. Спустя чуть более месяца, после первого соглашения, появляется второе: Россия арендует эту базу на двадцать пять лет. Что называется, а там: или шах помрет, или ишак помрет, или я концы отдам. Сравни фотографии с восемьдесят девятого по девяносто первый года. Количество макетов примерно одинаковое. То есть, конечно, побольше, но ненамного. Едем дальше. В девяносто втором году российское воинство получает уникальную возможность самостоятельно распродавать имеющиеся излишки снаряжения, техники и тому подобного военного имущества. Тоже факт очень примечательный. Так вот, в мае этого года генерал Бумазеев докладывает Президенту, что военная база в Учкудуке на данный момент не представляет стратегической ценности для России в связи с тем, что наши интересы в данном районе кардинально изменились.

— И Президент…

— Как и следовало ожидать, дает добро Бумазеева не сдачу базы в субаренду фирме «Вестборн Текнолоджи Инкорпорейтед».

— О фирме что-либо известно?

— Нам, пока, ещё немного. Только то, что она ведет активные изыскательские работы в пустыне Кызылкум. Более подробные сведения — одна из задач Тагира. Но на самом деле, её уже можно снимать. То есть, информации никогда не бывает много, но у Сухорука в деле достаточно подробно рассматривается этот вопрос. «Вестборн текнолоджи» зарегистрирована в декабре девяносто первого года в Антигуа.

— Оффшорная зона?

— Именно. А учредители у неё до боли знакомые.

— Подожди, дай угадаю. «Эй Джи Спешел Механикс»?

— Верно. Это один из учредителей. Второй не лучше — «Джермен Агроэкшен», крыша немецкой разведки в Афганистане. Кстати, если помнишь, номер в «Славянской» для Мухамедшина заказывали именно они. — Валера делает паузу, чтобы понаблюдать за произведенным эффектом, и продолжает. — Так вот, Саша, кругом бегом с мая-июня девяносто второго года никакого полигона в интересующем нас квадрате нет. Есть фирма, исследующая узбекские недра. Верно?

— Получается так.

— Теперь смотрим на фотографии. Что видим. Танки и пушки как стояли, так и стоят. Можно, конечно, все списать на повсеместную российскую безалаберность. Ха-ха. Дескать, старые хозяева уехали, а макеты свои не забрали. Вот и стоят. Но как ты сам видишь, «макетов» стало больше. Теперь добавь сюда технику, которая идет с Тенешевского завода под маркировкой тягачей, вездеходов, транспортеров и тому подобного. Судя по все тем же фотографиям, гореловский вклад в это великолепие далеко не единственный. Я, конечно, имею в виду младшего Горелова. Но это ещё не все. Вот доклад начальника радиолокационной войсковой части, расквартированной на Балхаше, в задачи которой входит отслеживать воздушные цели, в частности, над Учкудуком. Так вот: о смене хозяев на данном объекте этому начальнику ничего не известно, и активность полетов, по мнению пэвэошника снизилась незначительно. Вот вам, пожалуйста, изменения графика полетов за последние семь лет. Смотрите и любуйтесь.