Убить куклу - Надежда Черкасова

— Значит, вы с сестрой не ладили? — спросил Сорокин.

— Я этого не говорила. Она относилась ко мне как ко всем: холодно.

— Неправда, — вмешалась Светлана Николаевна. — А помнишь, как она в день возвращения из-за границы ударила тебя по лицу? За то, что ты уронила на пол какой-то ее новый дорогущий наряд? Я видела, так как в этот момент находилась рядом: принесла ей завтрак на подносе.

— И когда это случилось? — оживился Сорокин.

— На следующий день после смерти Петра Петровича. Галя даже расплакалась, когда вернулась в кухню. А когда я стала ее успокаивать, то она… Она заявила, что Елену придушить мало. То есть Елену Сергеевну.

— Но я же не со зла! Просто мне стало ужасно обидно, что она меня даже за человека не считает.

— Прямо как в воду глядели, — подлил масла в огонь Сорокин. — Елену Сергеевну и в самом деле попытались задушить.

— Но это не я! — выкрикнула Галина. — Вы же сами сказали, что это был Егор. Постойте, что значит: пытались задушить? Она жива?!

— Конечно. Я не говорил, что она умерла. Егор появился в квартире как раз вовремя, чтобы вызвать «Скорую». Теперь она в реанимации и вот-вот придет в себя.

— Слава богу! Хоть она выжила, — снова прослезилась Светлана Николаевна. — Но кто же на нее напал? — И она сердито глянула на Галину. — Скажи, Галь, а куда ты выходила из кухни? Я хоть и сплю крепко, но когда мне приспичит ночью, особенно по-маленькому, я все равно просыпаюсь и иду в туалет. Так вот, когда я проснулась, тебя в кухне не было. Подниматься наверх не было сил, так как я была совсем сонная, я и осталась внизу. Так где ты была?

— Это тебе спросонья показалось, — отбивалась как могла Галина, лицо которой покрыла смертельная бледность. — Сама же говоришь: была не в себе. Никуда я не выходила. И мне так же, как и тебе, делали укол, чтобы снять действие снотворного, которое нам подсыпали. Не сама же я его себе подсыпала… — Галина осеклась, но поздно: три пары глаз, казалось, вот-вот проткнут ее насквозь.

— С минуты на минуту Елена Сергеевна придет в себя, — включился в игру Денис, оправившийся наконец от наглой лжи, которую он никак не ожидал услышать от своего начальника. — И сама расскажет, кто на нее напал и пытался задушить. А если вы, Галина, как-то причастны к этому, то вам лучше сознаться здесь и сейчас, и тогда ваше чистосердечное признание в суде вам зачтется. Да и Елена Сергеевна, уверен, поймет вас и простит: мало ли что случается среди своих. Может, даже и до суда не дойдет. Это же не убийство, в конце-то концов… Ну же, Галина, решайтесь, не упускайте свой шанс: если Елена Сергеевна сама о вас расскажет, то ваше запоздалое чистосердечное признание уже никому не понадобится — вы сядете, и очень надолго.

Неизвестно, что подтолкнуло Галину признаться в нападении на сестру — то ли щедрые обещания Дениса, то ли уверенность в том, что Елена ее непременно спасет от тюрьмы, так как они обе виновны в смерти Леонова, — но она наконец сдалась и со всеми подробностями описала случившееся.

Сколько Сорокин впоследствии ни старался, заставить ее признаться в убийстве Леонова она отказалась наотрез. Так же, как и в соучастии Егора с его адской куклой.

Придется отпускать и Леру, и Ирину Марковну, и Томилина. Ну и, конечно же, Егора, который если в чем и повинен, так это в неудавшейся попытке совершить хоть какое-то преступление. Но доказать это будет невозможно, а потому пусть пока погуляет на свободе. Следующее поползновение нарушить закон наверняка закончится для него плачевно, так как, уйдя от ответственности на этот раз, он осмелеет, почувствовав безнаказанность, а при повторной попытке совершить недозволенное непременно попадется, потому что желание получить все и сразу никого еще ни к чему хорошему не приводило.

Однако как Сорокин ни пытался уйти от самой невероятной и почти фантастической версии, память снова и снова упрямо нашептывала ему одно-единственное имя: Павел. Выходило так, что именно Павел причастен к тому, что произошло. Так как в конечном счете выигрывает лишь он один.

Вот и все. Следствие закончено, убийца найден, можно ставить в деле жирную точку. Тогда почему на душе Сорокина так неспокойно? Потому что не смог доказать, что Галина причастна и к убийству Леонова. Потому что гложут сомнения, что еще не все виновники этих трагических событий понесли заслуженное наказание. Неужели ему и сейчас не удастся побороть желание снова плыть против течения? Нет, как ни крути, а у Сорокина все же скверный характер: хоть ума и палата, а толку от него? Одно горе!