Африканские страсти - Светлана Алешина

Карташов изумленно раскрыл было рот, но профессиональная привычка скрывать удивление взяла верх, и капитан быстро захлопнул рот и состроил циничное и равнодушное лицо.

Константин Викентьевич улыбнулся и кивнул.

– Я все ждал, – проговорил он, – когда же вы догадаетесь…

– Вы сами помогли мне, – ответила Лариса. – Помните, в разговоре со мной вы бросили фразу, что в наше время могут убить и за три рубля, что уж там говорить о сотнях долларов… Вот я и подумала – а откуда вы знали, что пропали именно сотни и именно долларов?

– Похвально, – снова улыбнулся Константин Викентьевич. – Вы очень умная и наблюдательная женщина.

– Возможно, – согласилась Лариса. – Так где деньги?

Константин Викентьевич поднялся и, обойдя контейнер, полез под него. Вскоре он вылез обратно, держа в руке пакет, перевязанный веревкой.

Карташов быстро взял у бомжа пакет и развернул его. Там находились пачки долларов в банковских упаковках. Капитан с довольным блеском в глазах вскрыл одну из них и пощупал купюры.

– По-моему, настоящие, – проговорил он. – Ну ничего, экспертиза установит точно.

– Настоящие, настоящие, – кивнула Лариса.

Второй бомж, сидящий на земле, увидев пачки долларов, от изумления выронил бычок и смотрел на пакет невменяемым взглядом. Нижняя его челюсть непроизвольно отвисла и зафиксировалась в таком положении.

– Я знал, что вы придете, – спокойно сказал Константин Викентьевич. – Поговорив с вами первый раз, я понял, что рано или поздно вы сюда вернетесь. Вы вернулись рано, и это хорошо.

– Почему? – недоуменно спросил Карташов.

– Я ждал вас, – просто ответил Константин Викентьевич. – Все это время я ждал вас. Когда выстрелы стихли и бандиты уехали, я просмотрел дом, но не нашел там этого парня. Я хотел помочь ему, но он сам скрылся. Я вспомнил, как он прятался за контейнером, и вспомнил, что слышал, как он открывал свой чемоданчик. После этого я решил обыскать это место.

Пакет я нашел довольно быстро – парень в спешке просто сунул его под контейнер. И я оставил пакет у себя. Я знал, что эта история так просто не кончится, и не ошибся – появились вы, – Константин Викентьевич посмотрел на Ларису. – Но я не стал говорить вам всего, я лишь дал наметки, по которым вы могли восстановить полную картину. Вам это удалось, и я восхищен вами.

Он перевел взгляд на пакет с долларами, который Карташов держал в руках, и вздохнул. Некоторое время Константин Викентьевич сидел молча, устремив вдаль задумчивый взгляд, потом произнес с легкой грустью:

– Это был мой шанс вернуться в этот мир…

Карташов смущенно кашлянул, потом сказал:

– Ну… У вас еще есть такой шанс. Я думаю, что вам будет положена какая-то часть из этих денег. Сумма здесь довольно большая – двести тысяч долларов, так что у вас есть реальная возможность вернуться к нормальной жизни…

Константин Викентьевич внимательно посмотрел на него. В глазах его сквозила какая-то снисходительность. Потом глаза его прищурились, в них заиграли хитринки, и он сказал весело:

– Вы ничего не поняли. Дело в том, что я не хочу возвращаться в этот мир. Поэтому я и вернул вам деньги. Если бы я хотел, то давно бы уже использовал свой шанс.

В это время бомж, сидящий рядом с Константином Викентьевичем, понял, наконец, что произошло, и, вскочив, схватил своего товарища за воротник ветхой рубашонки.

– Да ты что, сука?! – завопил он. – Придурок гребаный, это ж такие бабки! Ты что, просто так вот отдаешь их им?!

– Да, – спокойно ответил Константин Викентьевич.

– Бля-а-а-а… – схватившись за голову, простонал бомж, раскачиваясь из стороны в сторону. – Ну ты и мудак! Блин, везет же таким идиотам, а они даже не понимают этого! Да лучше б ты мне их отдал, козлиная твоя морда! Философ блаженный!

Константин Викентьевич продолжал спокойно сидеть, улыбаясь.

– Я объясню, почему я не хочу пользоваться этими деньгами, – сказал он. – Я живу в мире, очень сильно отличном от того, в котором живете вы. Здесь тоже не все идеально, здесь также идет борьба за власть, и выживает сильнейший. Но здесь я чувствую себя свободным от власти денег. Я своими глазами наблюдал, как несколько человек чуть не погибли из-за них. И я не хочу, чтобы меня постигла та же участь. Пусть я сплю возле мусорного контейнера под открытым небом и питаюсь отбросами, но я свободен. Я выбрал этот мир, я принял его законы, и он меня вполне устраивает. Так что я без всякого сожаления расстаюсь с этими деньгами.

– Ой, бля! – продолжал стонать второй. – Вот попадется же такой мудила!

Неожиданно он вскочил на ноги и с силой ударил Константина Викентьевича ногой. Тот от неожиданности охнул и схватился за бок, а озверевший бомж продолжал наносить ему удары.

– Вот тебе, ублюдок, получай! – с ненавистью бормотал он.

Опомнившись, капитан Карташов бросился вперед, оттаскивая обезумевшего от ярости бомжа от худенького Константина Викентьевича, который даже не сопротивлялся.

– Прекратить! – орал Олег Валерьянович. – Да не дергайся ты, придурок, я ж тебя одним пальцем сломаю!

Однако бомж разбушевался не на шутку. Карташов, не выдержав, резко ткнул его кулаком в солнечное сплетение, бомж задохнулся и стал медленно оседать на землю.

– Вот так, – произнес капитан, застегивая на нем наручники. – Отправлю-ка я его на пятнадцать суток, пусть остынет немного, а то еще будет вас доставать все это время, – сказал он Константину Викентьевичу.

– А вы говорите, – добавил он, – что ваш мир лучше. Чем же он лучше?

– Вы опять не поняли, – с улыбкой поправил его Константин Викентьевич. – Я не говорил про лучше или хуже. Просто они разные, и каждый выбирает себе свой. Я буду жить так, как считаю лучше для себя.

– Ну смотрите, – пожал плечами Карташов. – Дело ваше.

После этого он повернулся к Ларисе.

– Я пойду поищу понятых, чтобы оформить изъятие денег по закону, – сказал он. – К тому же этого гаврика нужно в машину препроводить. – Он кивнул на валяющегося на земле закованного в наручники бомжа. – Ты подождешь здесь?

– Да, – ответила Лариса.

Карташов ушел, Лариса осталась наедине с Константином Викентьевичем. Бомж-философ смотрел вдаль и улыбался.

– Чему вы улыбаетесь? – не выдержав, спросила Лариса.

– Да все то же, – ответил он. – Суета сует. Вот вы все бегаете, суетитесь, подставляете головы под пули… И ради чего? Ради вот этих паршивых бумажек? На свете нет ничего ценнее человеческой жизни, и я это понял. И в этом смысле моя жизнь гораздо счастливее вашей. Я не подвержен суете, я свободен.

Лариса ничего не ответила. Она молча курила, размышляя над услышанными словами.

Вскоре появился Карташов в сопровождении двух понятых, найденных им в соседнем дворе. Он быстро оформил изъятие денег и, повернувшись к Ларисе, спросил: