Пять шагов по облакам - Татьяна Устинова

— Чего это он вас так… жестоко?

— Не знаю.

Она смотрела на свои качающиеся руки, как на чужие, и дажеплечами повела, чтобы проверить, двигаются они или нет. Руки подвинулись вместес плечами, но поднять их она не смогла.

— Ничего, — утешил Боря. — Сейчас отойдут. Только поболятмалость. Может, водки вам налить?

В предложении водки было что-то человеческое, словно оннаконец признал ее своей, и даже потерпевшей, и даже пострадавшей, и сейчас всебудет хорошо. Впрочем, все стало хорошо в тот момент, когда Василий Артемьевстолкнул с дороги машину, которая увозила ее.

— Мне бы лучше чаю, — сказал Мелисса. — И по телефонупозвонить.

— Адвокату? — строго спросил старший лейтенант. Ему нехотелось давать ей телефон.

Знает он этих, из телевизора. Моментально под гауптвахтуподведут или вообще под приказ об увольнении! А он что? Он ни в чем не виноват!Он выполнял свой долг! И вообще их не менты, а гаишники приволокли! Вот иволокли бы к себе, в ГАИ, а не в дежурную часть! Он-то думал, тут бытовухакакая-то, два мужика одну бабу не поделили, а тут — на тебе, Мелисса Синеоковаи Татьяна Толстая в одном лице! Мало не покажется!

— Мы же вас не обижаем, — продолжил он, по возможностисмягчив тон. — Мы разобраться должны!..

— Должны, — согласилась Мелисса. — Только мне не адвокатупозвонить надо, а подруге. Она там с ума сходит, наверное. Мы договаривалисьвечером созвониться, а тут такая история!

— Расскажете историю-то?

— Расскажу, — пообещала Мелисса.

— Давайте водки налью.

— Я не могу, — сказала она. — У меня ребенок.

— Где?! — поразился старший лейтенант и повел вокруг очами,словно в поисках ребенка.

Мелисса засмеялась, но охнула и сморщилась, потому что смехстранным образом отдался в руки, которые наливались свинцовой тяжестью ипотихоньку начинали гореть, как будто медленно опускались в кипящее масло.

— Нигде. Я беременна.

— Тогда, может, врача вызвать? — испуганно спросил Боря.

Только ему не хватало проблем с беременной знаменитостью!Еще, не дай бог, что случится, приказом об увольнении не отделаешься. По судамзатаскают, всю плешь проедят, во всех газетах напишут, что в дежурной частиЦентрального округа, номер такой-то, знаменитая писательница Мелисса Синеоковапотеряла ребенка, потому что правоохранительные органы грубо с нейобращались!..

— Давайте я на «Скорую» позвоню, они к нам моментальноприедут, и укольчик сделают или чего там еще надо, — и он схватился за телефон.— Сейчас я их…

— Не надо! — крикнула Мелисса. — Все нормально!

— Точно?

— Да, говорю вам! А то они меня сейчас в больницу отправят,а я не могу в больницу, я домой хочу!

— Да отвезем мы вас домой!

— Меня муж отвезет!

— А который из них муж?

— Мой муж Василий Артемьев, — сказала Мелисса. — Тот самый,который бил другого, когда вы приехали.

— Это не мы, — быстро отказался старший лейтенант Крюков.Нужно, чтобы она запомнила, что задержали их не менты, а гаишники. — Это ГАИприехало!

— Очень хорошо, — устало согласилась Мелисса. — Пусть ГАИ.Можно мне позвонить?

— Да! — спохватился Боря. — Конечно! Звоните! А зачем вашмуж бил того?

— Затем, что он меня… похитил.

Лейтенант Боря посмотрел на нее с недоверием. Вон какаявысоченная, здоровая тетенька, как ее можно похитить, если она не вбессознательном состоянии?

— Он ударил меня по голове в подъезде, — объяснила Мелисса иприкрыла глаза. — Не слишком сильно, но я упала. Он надел на меня наручники ипотащил в свою машину.

— И вы пошли?

— Да.

— Сопротивлялись?

— Да.

— Кричали?

— Нет.

— Почему?

Ответ на этот вопрос прозвучал так глупо, что Боря Крюковуставился на нее с недоумением, явно сомневаясь в том, что она окончательнопришла в себя.

— Я не кричала, потому что мне казалось, что это неправда.

— Что неправда?

— Что он собирается меня… увезти.

— Как неправда? — беспомощно переспросил Крюков. — Он ударилвас по голове, надел на вас наручники, тащил по лестнице из подъезда. А вы некричали, потому что думали, будто он… так шутит, что ли?

— Что-то в этом роде, — мрачно призналась Мелисса. — Можно мнепозвонить?

Руки горели невыносимо, пальцы набухли и не сгибались. Заторуки теперь сгибались в локтях, и Мелисса смогла их рассмотреть. Зрелище былоне слишком оптимистическое. Вот интересно, а пальцы не отвалятся?..

— Как вы думаете, они не отвалятся?

— Пальцы-то? Не-ет. На моей памяти ни у кого не отвалились.

— Вы меня утешаете.

Он подвинул к ней телефон, но она не могла набрать номер, итогда набрал сам старший лейтенант под ее диктовку, и он же держал трубку возлеее уха, пока Лера кричала в телефон, что Мелисса совсем лишилась остатковразума.

Держал он трубку как-то так, что ей приходилось все времяизгибать шею, чтобы в ухо попадал Лерин голос, маневрировать и ерзать на стуле.Лейтенант же думал, что она ерзает, потому что ей надо в туалет, и придумывал,как бы предложить ей это половчее! Знаменитость все-таки, кто ее знает!..

— Тебя в конце концов в милицию забрали, так я и знала! —кричала Лера, — Почему ты мне не позвонила, как договаривались?! Как ты себяведешь!? А где Васька, куда он смотрит?!

— Он тоже в милиции. Лер, ты не кричи, у нас все в порядке.

— Как?! И его тоже забрали?!

— Да.

Лера Любанова помолчала.

— А что вы сделали? Ограбили продуктовую палатку?

Мелисса улыбнулась.

— Ну… почти. Ты можешь приехать?

— Конечно! — вскричала Любанова, которой очень хотелосьспасти Мелиссу Синеокову. — Конечно, могу! Говори, куда.

— Лер, им нужно рассказать про то, что меня уже один разпохищали, и это второй…

— Господи Иисусе, — сказала Любанова, — какой второй?! Ты хочешьсказать… тебя опять… это он, да? Тот самый тип?

— Тот самый, — сказала Мелисса, и губы у нее сталикривиться. Она не могла ни говорить, ни вспоминать. — Я думала, что этоСадовников меня заказал, скотина, то есть это Васька так думал, ну, и я тоже, аоказалось, что…