Таблетки от жадности - Светлана Алешина

Ссора закончилась тем, что Ирина признала свою вину и публично извинилась перед хозяйкой. Однако стремление к лидерству на этом не закончилось, Марина была уверена, хотя и не знала, чем объяснить это. Когда она провожала меня к выходу, я снова попыталась осторожно завести прежний разговор в надежде узнать что-то еще, но здесь меня ожидало полное фиаско: девушка довела меня до выхода из зала, где работала, попрощалась и тут же убежала. Понятно, ее ждали служебные обязанности, а мне не мешало бы довести до конца одно начатое дельце.

«Ох, как же отсюда пробраться к кухням?» – мысленно спросила я неизвестного собеседника, поскольку вблизи никого из потенциальных ответчиков не нашлось.

Архитектор, создававший типовой проект, по которому и была воздвигнута «Классика», наверняка обладал своеобразным мышлением. В хитросплетениях коридоров и их неожиданных продолжениях в ту или иную сторону я уже имела возможность потеряться вчера, а сейчас мне предстояло решить еще одну довольно непростую задачу: найти дорогу из так называемой «официальной», парадной части здания в рабочую. Кухни находились на первом этаже и сообщались с комнатой официантов специальной лестницей, по которой взмыленные сотрудники носились изо дня в день, неся вверх полные подносы, а вниз – пустые. Как ни удивительно, но даже такая, казалось бы, не самая благодарная работа, как официант, повар или кондитер, имела свои понятия престижа. Не зря же работать в «Классике» считалось великим счастьем, о чем я уже несколько раз слышала за последние пару дней.

Медленно бредя по коридору в направлении, которое, как мне казалось, совпадало со вчерашним, я вспоминала легендарный фильм отечественного кинематографа «Чародеи». Сейчас меня можно было запросто сравнить с героем Семена Фарады, оставалось только воскликнуть: «Кто так строит, ну кто так строит?» Я уже готова была произнести нечто подобное, как счастливое провидение вывело меня на вчерашнее место, более того, чуть ли не столкнуло с уже знакомым Ильичом.

– Здравствуйте! Павел Ильич, вы меня не узнали? – хмурое лицо кондитера осталось непроницаемым, абсолютно не посветлело от моей доброжелательной улыбки, которую я продемонстрировала, заприметив мужчину. То ли у него была склонность к депрессивным упадкам настроения, то ли что-то случилось, но вчера Ильич был настроен гораздо более благодушно.

– Я снова не вовремя? У вас что-то произошло? Может, мне лучше прийти в другой раз?

Он отошел к дальнему окошку, присел на корточки, закурил и только через какое-то время скептически посмотрел на меня.

– Тебе и в самом деле лучше бы прийти в другое время, сейчас всем не до праздных бесед, уж извини. Девчонку у нас убили, тоже стажировку проходила. Вчера меня Меранцева вызывает и говорит: так, мол, и так, нужно кого-то вместо нее отправить за границу, договор уже подписан. Я обрадовался, думал, Викторию снаряжу, она девка способная, хоть и со здоровьем неладно. А там что, работать особенно не придется, знай себе в детали вникай, чтобы потом на практике свои знания применить. Дело придется иметь в основном с вином, это тебе не котлы у нас таскать или пирожные целыми днями печь. Так вот, хотел ее отправить, доброе дело сделать, а как вернется, Меранцева ее в штат зачислит, некуда ей будет деться. И будущее, глядишь, у девчонки появилось бы.

– И что же? – напомнила я. – Неужели Виктория отказалась ехать?

– Отказалась! Именно что отказалась! С меня теперь полголовы снесут за то, что недоглядел.

– О чем это вы? – Я непонимающе уставилась на Ильича.

– Беременная она, оказывается! Уже и срок большой. Скрывала от всех, чтобы ей от ворот поворот не дали, нужна была ей позарез бумажка о том, что стажировку у нас проходила… Ну все казнят меня, – обреченно проговорил ответственный Ильич и тяжело поднялся. – Извиняй, красавица, я ведь не знаю даже, как звать-то тебя?

– Ирина…

– Давай в другой раз, Ирина, никуда твоя диссертация не убежит, и не один день ты ее писать будешь. Займись чем-нибудь другим сейчас, а как у нас тут все утрясется – приходи. Сейчас сама видишь, не могу тебе помочь. Эх, пойду по башке получать от самой Меранцевой!

И Ильич, насвистывая печальную мелодию, наподобие «Враги сожгли родную хату», пошел по коридору, не оглядываясь.

Ну вот, теперь и мне больше нечего здесь делать. Версия об убийстве из зависти и из желания занять освободившееся место в рейтинге лучших только что развеялась, как дым.

Покидая «Классику», я чувствовала, что мне просто необходимо увидеть компаньоншу Меранцевой, о которой мне говорила Марина. В тот момент я почти утвердилась в мысли о некотором несоответствии фактов, которое крутилось у меня в голове, но не желало стройно укладываться в понятную для меня форму, чтобы ее нелогичность была явственно видна. Наверное, стоит встретиться с моими коллегами, может, хоть они смогут подсказать мне, какого рода мысль не до конца сформировалась в моем сознании.

* * *

– Салют труженикам телевизионного труда! – С этими словами на пороге эффектно возник Валерий Гурьев, чей невысокий рост просто не мог позволить ему выделяться фигурой, поэтому он успешно компенсировал это неожиданными своими появлениями, которые часто сопровождались громогласными объявлениями себя любимого.

Мы разом вздрогнули и чуть не поперхнулись горячим чаем, потому что в этот момент как раз подносили к губам чашки с этим напитком. Только Павлик, развалившийся в моем родном кресле в позе сытого домашнего кота, продолжал мирно почивать, даже не обратив внимания на пришедшего. Собственно говоря, рабочее место нашего оператора никак не связано с моим креслом, но это еще одна неискоренимая привычка Павлика, с которой волей-неволей приходится мириться. Он уверен, что именно мое рабочее место – самое удобное во всем телецентре, и переубедить его просто невозможно.

– Ирина!.. – совершенно некультурно ткнул пальцем в мою сторону Валера, а потом добавил: – Можно тебя на минуту?

Своеобразный зов говорил только об одном: Гурьеву удалось что-то накопать для меня, иначе он вряд ли был бы таким загадочным. Стараясь унять волнение, я поднялась и последовала за журналистом, шагающим небрежной походкой к излюбленному курильщиками подоконнику. Вид у него был независимый и довольный, по-моему, он даже тихонько насвистывал какой-то веселенький мотивчик.

– Ну-с, – эффектно начал наш гений криминальной хроники свое повествование, – слушай мой рассказ. Удалось мне выйти на одного товарища, который с госпожой Меранцевой был лично знаком в то счастливое время, когда она трудилась в богом забытом учреждении менеджером… пардон, инспектором по кадрам. В тот незабвенный период своей жизни она попутно подумывала о том, как бы ей открыть свое дело. У нее уже была торговая точка, где действовал семейный подряд: муж исполнял функции грузчика, подруга продавала произведенную своими товарками продукцию – домашние пирожки. В общем, крутиться приходилось всем в соответствии с жанром. Меранцева была мозговым центром этой организации, она держала рабочий процесс в своих крепких ручках. Это было больше десяти лет назад. Дело пошло, у них даже появились некоторые деньги. Но их хватило бы только на одну регистрацию частного предприятия, да и то в лучшем случае.