Оборотная сторона полуночи - Сидни Шелдон

– Как это, черт возьми, понимать?

– А вот как. Если вдруг возникнет аварийная ситуация, нужно быть абсолютно уверенным в человеке, который сидит рядом с тобой. Они же в вас не уверены.

– Да что вы говорите! – взорвался Ларри. – Я четыре года провел в аварийных ситуациях, сначала летая над Германией, а потом на Тихом океане, и каждый день рисковал там собственной шкурой. Они в это время сидели здесь, получали хорошую зарплату и наращивали жир. Да как они могут не верить мне? Ведь это же курам на смех!

– Никто не утверждает, что вы плохой летчик-истребитель, – невозмутимо ответил Сакович. – Но мы возим пассажиров. Это совсем другой коленкор.

Ларри сидел, сжав кулаки и с трудом сдерживая себя.

– Ладно, – мрачно согласился он. – Я вас понял. Если у вас нет ко мне других претензий, я пойду, потому что через несколько минут отправлюсь в рейс.

– Вместо вас полетит другой штурман, – заявил Сакович. – Вы уволены.

Не веря своим ушам, Ларри уставился на него.

– Что?!

– Признаю, что где-то я сам виноват, Дуглас. Мне с самого начала не следовало брать вас на работу.

Ларри вскочил. Глаза у него налились кровью.

– Тогда какого черта вы меня взяли? – закричал он.

– Потому что у вашей жены был дружок по имени Билл Фрэзер... – начал Сакович.

Ларри перегнулся через стол и изо всей силы ударил Саковича кулаком по зубам. Тот отлетел к стене, но затем нанес Ларри два ответных удара. Сакович постарался взять себя в руки.

– Вон отсюда! Чтобы духу твоего здесь не было!

Ларри пристально смотрел на него. Лицо его дрожало от гнева.

– Слушай ты, подонок, – ответил он Саковичу, – я и близко не подойду к этой авиакомпании, даже если вы будете умолять меня.

Он повернулся и стремительно вышел из кабинета. Сакович молча проводил его взглядом. В кабинет вбежала секретарша. Увидев перевернутый стул и Саковича с разбитой губой, она испугалась.

– С вами все в порядке? – спросила она. – Как вы себя чувствуете?

– Великолепно, – ответил он. – Спросите господина Истмэна, не сможет ли он меня принять.

Уже через десять минут Сакович подробно рассказал Истмэну о том, что у него произошло с Ларри Дугласом.

– Что, по-твоему, неладно с Дугласом? – спросил Истмэн.

– Если честно, то, на мой взгляд, он просто псих.

Истмэн внимательно посмотрел на Саковича своими проницательными светло-карими глазами.

– Ты хватил через край, Сак. Он не был пьян в воздухе. Никому не удастся доказать, что он пропустил стаканчик перед полетом. И любой может иногда опоздать на работу.

– Если бы дело было только в этом, я не уволил бы его, Карл. У Дугласа нет выдержки. Говоря по правде, сегодня я нарочно провоцировал его. И это оказалось проще простого. Не поддайся он на мою провокацию, я бы попробовал оставить его и дать ему поработать. Знаешь, что меня беспокоит?

– Что?

– Несколько дней назад я повстречался со старым приятелем, который летал с Дугласом в английских ВВС. Он рассказал мне невероятную историю. Судя по всему, когда Дуглас был в «Орлиной эскадрилье», ему понравилась английская девушка, помолвленная с парнем по фамилии Кларк, который служил под началом Дугласа. Дуглас вовсю старался подколоться к девчонке, но та не поддавалась. За неделю до того, как они с Кларком должны были пожениться, эскадрилья поднялась в воздух для прикрытия нескольких «Б-17», совершавших налет на Дьепп. Дуглас летел в ее хвосте. «Летающие крепости» сбросили бомбы, и все самолеты повернули назад, на базу. Над Ла-Маншем их атаковали «мессершмитты», и Кларк был сбит.

Сакович замолчал и задумался о чем-то своем. Истмэн ждал, пока он продолжит свой рассказ. Наконец Сакович посмотрел на него.

– Так вот, мой приятель утверждает, что, когда Кларка сбили, вокруг его самолета не было «мессеров».

Истмэн бросил на Саковича недоверчивый взгляд.

– Вот это да! Ты хочешь сказать, что Ларри Дуглас...

– Я ничего не хочу сказать. Я просто передаю тебе интересную историю, которую услышал от приятеля.

Сакович приложил к разбитой губе платок. Кровотечение прекратилось.

– Трудно точно определить, что происходит в жестоком бою. Может быть, у Кларка просто кончилось горючее. Ясно одно: ему не повезло.

– А что случилось с девушкой?

– Дуглас проводил с ней время, пока не пришла пора возвращаться в Штаты, а потом бросил ее. Вот что я тебе скажу наверняка: мне жаль жену Дугласа.

* * *

Кэтрин сидела в конференц-зале на общем собрании сотрудников агентства, когда открылась дверь и вошел Ларри.

У него был подбит глаз и рассечена щека. Кэтрин бросилась к нему.

– Ларри, что случилось?

– Я ушел с работы, – пробормотал он.

Кэтрин увела его в свой кабинет, подальше от взглядов любопытных сослуживцев, смочила холодной водой носовой платок и приложила его к глазу и щеке мужа.

– Расскажи мне все по порядку, – попросила она Ларри, едва сдерживая гнев по поводу того, что с ним сделали.

– Они давно издевались надо мной, Кэти. Наверное, попросту завидовали мне, потому что я был на войне, а они нет. Во всяком случае, сегодня все вышло наружу. Сакович вызвал меня и заявил, что, не будь ты любовницей Фрэзера, они не взяли бы меня на работу.

Кэтрин смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

– Я ударил его, – продолжал Ларри. – Просто не вытерпел.

– О, дорогой! – воскликнула Кэтрин. – Мне так жалко тебя.

– Сакович жалеет об этом больше, – ответил Ларри. – Я основательно ему врезал. Пускай я потерял работу, но я никому не позволю так о тебе отзываться.

Она прижала его к себе, стараясь успокоить.

– Не расстраивайся. Любая авиалиния страны с удовольствием возьмет тебя на работу.

Кэтрин оказалась плохим пророком. Ларри обращался во все транспортные авиакомпании. Некоторые из них вызывали его на беседу, но работы он так и не получил. Однажды, когда Кэтрин обедала с Биллом Фрэзером, она поведала ему о неудачах Ларри. Фрэзер промолчал и до конца обеда пребывал в странной задумчивости. Кэтрин заметила, что несколько раз он собирался что-то сказать, но так и не решился. Наконец Фрэзер заговорил:

– Я знаю многих людей, Кэти. Может быть, я смогу подыскать Ларри другое место, если только ты не возражаешь.

– Нет, спасибо, – благодарно ответила Кэтрин. – Я думаю, что мы сами справимся с этим.

Фрэзер быстро взглянул на нее и кивнул в знак согласия.

– Дай мне знать, если передумаешь.