Ангел в петле - Дмитрий Агалаков

Савинов ждал этого дня. Когда-то он был перекрестком времен и пространств, продуваемый всеми ветрами Вселенной. Почему ему вновь не стать таковым? В такие дни люди рождаются для великих событий и погибают с великой тоской, обреченные на вечный полет через бездонную черную пропасть. Так думалось ему, Дмитрию Павловичу Савинову — одинокому, искушенному человеку. Хотелось думать!

День пролетел колким хвостом поземки, который лишь коснется лица — и нет его. Лови — не поймаешь! Дмитрий Павлович ждал вечера. Тех часов, когда случаются встречи, о которых порой и думать не смеешь!

Стоя у окна, он смотрел на февральскую метель. Лютую волжскую метель. Она пела на все голоса, билась в окна то плача, то грозно набрасывалась, готовая выдавить стекла.

Бар был полон, но в этот вечер Дмитрий Павлович собирался в дешевое кафе за углом, где работала девушка по имени Полина.

Он был гладко выбрит, одет во все чистое. В пору под венец! Оставалось набросить пальто, выйти в коридор и захлопнуть за собой дверь.

Скоро он входил в любимую питейную, сразу поймав взглядом аппетитную Полину. Она всегда смотрела на него с особым интересом. Когда он заходил сюда, то старался выглядеть франтом. И Полина, обслуживавшая посетителей, улыбалась ему. И величала его «Дмитрием Павловичем». А ему, не спеша глотавшему коньяк, было смешно. Это же надо, когда-то он, сорокатрехлетний мужчина, трепетал перед этой девушкой, и она казалась ему самой желанной наградой, на которую он только мог рассчитывать! Впрочем, почему и не награда? Полина хороша. Он вспоминал ее в постели — нежную и горячую, способную подарить мужчине настоящую любовь.

Теперь, забредая сюда пару раз в неделю, он садился за барную стойку и потягивал напиток — самый дорогой в этом заведении. «Еще коньяку, Полечка, — говорил он, в очередной раз откатывая ей бокальчик. «Сто?» — спрашивала она. «Пожалуй». — «Да вы его как воду пьете, — говорила девушка и, сконфузившись, прибавляла: — Легко, в смысле». Он усмехался, качал головой. — «Это точно. Он мне на пользу. Как микстура!».

В этот день Савинов сидел допоздна. Он пил коньяк и то и дело оглядывался на дверь, сам не понимая, зачем. Но там, за темными стеклами, лишь заворачивалась в узлы метель. Иногда проезжал автомобиль, и в эти секунды сердце Савинова начинало стучать бешено, отчаянно.

Вдруг тормознет!..

— Ждете кого-нибудь, Дмитрий Павлович? — проходя мимо, спросила Полина.

Он даже вздрогнул от этого вопроса.

— Нет-нет, Полечка, — замотал головой Савинов. — Никого не жду. Никого.

Он соврал! Спиртное не действовало. Наконец его стал бить озноб, точно он продрог до костей. Он вцепился в стойку, боясь свалиться с табурета. Призраки обступали его. Их было много! Полина то и дело заботливо поглядывала на завсегдатая кафе: не случилось ли чего? Вдруг сердце? Столько выпить…

Савинов ждал! Самому себе боясь в этом признаться…

Дело шло к закрытию. Савинов смотрел и узнавал в последних посетителях тех самых гуляк, которые когда-то уже были здесь. Вот и бравая компания — уже расшумелась к финалу… Неожиданно призраки стали отходить. И Савинова отпустило. Господи, неужели?! Да, именно так: на этот раз он оказался самым обычным человеком! «Холодным оладием», — как сказал бы его давний благодетель. И тут же хмель, торжествуя, стал брать его. На сердце Дмитрия Павловича потеплело, стало веселее. Он враз опьянел.

«Почему бы и не свидание? — думал он. — Ведь однажды она уже согласилась». Теперь он выглядит куда лучше. Полина должна просто влюбиться в него! Если уже не влюбилась…

Полина вытирала со столов, то и дело с любопытством останавливая на нем взгляд.

Когда она подошла к барной стойке, он спросил:

— Что ты делаешь сегодня вечером?

— Вечером?.. Сейчас?

— Да.

— Так уже ночь.

— Ну и что?

— Вы хотите назначить мне свидание?

— Я уже назначил его.

Полина облокотилась о барную стойку, улыбнулась ему:

— Вы, конечно, очень привлекательный мужчина, очень солидный. Красивый. Но знаете, Дмитрий Павлович…

— Продолжай, Полечка…

— У меня есть парень — и сегодня он приедет за мной на машине.

— И вы, конечно, поедете в ночной клуб?

— А как вы угадали?

Он пожал плечами:

— Не знаю.

— Так что простите…

— Без вопросов.

Полина вновь улыбнулась, пошла вдоль стойки. Савинов провожал ее взглядом, и вдруг что-то укололо его. Больно и горько. «Нет, это была не ошибка!» — догадался он. Все было спланировано заранее. Призраки не ушли. Они звали его за собой! Да, так и есть! «Пора! — уже стучали сотни молоточков в его голове. — Время выходит! Вперед!». Медные трубы брали свою партию и пели: «Пора, Дмитрий Павлович, идем же!». И тянули скрипки — тягуче, пронзительно и волшебно: «Пора!».

На улице, запрокинув голову, он набрал побольше морозного воздуха в легкие. Вот она, ночь! Отсюда совсем не видно звезд — из-за легкой пурги, но он слышит их голоса, слышит, как они поют! Там покой и недвижение. Только их протяжный вой, который лезет в уши, даже если зажать их ладонями; вой, который скребет по сердцу — пусть давно превратившемуся в камень. Тем омерзительнее выходит звук!

Савинов закрыл глаза: и все-таки, что же случилось с ним за всю — однажды подаренную ему вновь — жизнь? Была ли она? Или только сон все это время держал его в плену, пел ему песни, дурачил его? Он стоял на середине улицы, и вьюга, точно белая лиса, лживая и коварная, кружилась у ног. Вьюга пела, но голос ее скоро стал уходить куда-то, исчезать.

Вместо ее завывания приходило другое…

Он увидел горы и море, хвойные леса и оливковые рощи. Лагуну, берег, песок, мерно набегавшие волны, оставлявшие на откате розовую пену; услышал прибой. Старый корабль стоял на берегу. Прогнивший от времени, покосившийся, вросший в песок, он вызывал жалость. И под самой кормой сидел в белом хитоне старик. И не было тени за спиной, и никто ничего не говорил ему. Он был один. Все свершилось. Жизнь, вновь подаренная ему, осталась позади. Обняв сухие колени, старик смотрел в небо, но там не было ничего, кроме густой лазури. А так хотелось увидеть белую птицу, серебристую в вышине, что, еще минута, и рванет вниз, сядет на твою ладонь!

Открыв глаза, опьяненный метелью, Савинов обернулся на светлые окна забегаловки. У одного из них стояла Полина и следила за ним. Ее темная фигурка с прижатыми к стеклу ладонями четко вырисовывалась на фоне желто-лимонной залы. Заботливая девочка! Но она никогда не узнает о той ночи, которую они провели вместе; о маленьком озерце любви и теплоты, куда он однажды нырнул и которое сделало его счастливым. А расскажи ей — не поверит…

Метель уже захватила его. Обернувшись в нее, готовую поднять его и унести прочь, Савинов улыбнулся Полине, помахал рукой. Девушка ответила ему, искренне.