Приз - Полина Дашкова

Но Арсеньеву стало казаться, что она узнала его иотвернулась нарочно. А что, вполне возможно. Она ведь даже не попрощалась,когда улетала в свой Нью-Йорк. Не оставила телефона и адреса. Они расстались,как чужие люди, которым друг до друга дела нет.

Рядом с ней в машине сидел какой-то пожилой мужчина. Ониехали из «Останкина». Ну да, конечно, Приз на ток-шоу вместе с Рязанцевым. МериГриг приехала в Москву, чтобы нянчить партийного лидера, выводить его изочередной депрессии. Интересно, почему она не осталась с ним на ток-шоу? И чтоза старик в ее машине? Кстати, с Рязанцевым тоже придется встретиться. Он былзнаком с писателем Драконовым, а начальник его службы безопасности хорошо зналкошмарного и таинственного генерала Жору. Зюзя сказала, этот Егорыч, бывшийполковник ФСБ, когда-то входил в так называемую генеральскую свиту, то есть вузкий круг военных и сотрудников спецслужб, которые прямо или косвенноучаствовали в вывозе советского оружия из стран Восточной Европы и продавалиэто оружие черт знает кому.

«А ведь правда, может получиться такая бодяга сгенеральскими мемуарами», — подумал Саня, выискивая место для парковки.

В службе безопасности телецентра Арсеньеву посочувствовали.Допрашивать знаменитость после прямого эфира — не самое приятное занятие.Ловить Приза посоветовали не в холле на первом этаже, а прямо у студии. Малоли, вдруг у него потом еще какая-нибудь съемка, или эфир, или он отправится вбар и просидит там до глубокой ночи?

Серые узкие коридоры без окон, с низкими потолками,действовали угнетающе. Под ногами покачивались хлипкие пористые панели. Мимосновали озабоченные люди. Арсеньеву пришлось вжаться в стену, чтобы пропуститьтабунок взволнованных детей, спешивших на телеигру. Вслед за ними пролетелатолстенькая, сияющая, усыпанная блестками старушка в розовой балетной пачке иковбойской шляпе. Рядом с ней вышагивал бритый налысо, длинный и тощий, какскелет, босой юноша в японском кимоно.

— Я так волнуюсь, так волнуюсь! — звонко вскрикиваластарушка.

— Да ну, все фигня! — глухо отвечал юноша. — Получитсяприкольно! Надо стебаться и не комплексовать. Во всем и всегда надо стебаться.Это главное.

Наконец Арсеньев нашел нужную студию. Над толстой, плотнозакрытой дверью светилась электрическая табличка «ТИХО!».

Ждать оставалось совсем недолго. Табличка погасла.

Саня вспомнил, что календарь с портретом Приза остался вмашине. Придется Зюзиному внуку обойтись без автографа. Впрочем, если бы неэтот календарь, Арсеньев вряд ли узнал бы звезду экрана. Он редко смотрелтелевизор, к тому же в новом доме еще не было антенны.

Приз вышел одним из первых. Судя по выражению лица, шоупрошло для него не слишком удачно. Он был мрачный и весь мокрый.

— Добрый вечер, Владимир Георгиевич.

При виде формы и удостоверения Приз помрачнел еще больше.

— Да. Я вас слушаю, — он вытащил мобильник и включил его,огляделся тревожно, словно искал кого-то в толпе, валившей из студии.

— Здесь не совсем удобно, — заметил Саня.

Они стояли посреди маленького фойе. Их толкали. К Призуподлетела девушка с календарем, точно таким, какой остался в машине уАрсеньева, и попросила автограф. Потом еще одна, с развернутым глянцевымжурналом.

— Хорошо, давайте отойдем, — произнес Приз и, не глядя,расписался на своем портрете.

В редеющей толпе мелькнуло лицо Рязанцева. Он смотрел поверхголов, извиняясь, никого вокруг не замечая. Маленькая полная девушка подхватилаего под руку и стала что-то тихо говорить ему на ухо, увлекая за собой вглубьзеркальной гостиной. В дверном проеме мелькнуло удивленное лицо партийноголидера, дверь в гостиную закрылась, и Арсеньев потерял его из вида.

Приз между тем двинулся по коридору, не оглядываясь. Санядогнал его. Приз разговаривал по телефону, заметив Арсеньева, он тут жеприхлопнул крышку мобильника. Саня успел услышать его последние слова: «Они ужетам, придурок! Раньше надо было думать!»

Самым подходящим местом для беседы с майором милиции Призсчел маленькую площадку между этажами, у стеклянной стены, над вонючей,заплеванной урной.

— Владимир Георгиевич, вам что-нибудь говорит имя ЛевДраконов?

— Писатель? Он умер, кажется?

— Его убили.

— А, да, я слышал. Кого-нибудь удалось поймать?

Стоять и разговаривать с Владимиром Призом на лестничнойплощадке телецентра было, правда, тяжелым делом. Мимо сновали люди, и почтикаждый считал своим долгом поглазеть, поздороваться, оглянуться или подойти,попросить автограф, хотя бы на клочке бумаги.

— Задержали одного наркомана, но пока нет полной ясности.

— Ну а от меня, конкретно, что надо? — спросил Приз, и глазаего неприятно заметались.

— Ваш дядя, генерал Колпаков, был знаком с писателемДраконовым?

Прежде чем ответить, Приз дал автограф двум смущеннымподросткам и закурил.

— Не вижу связи.

— Незадолго до смерти в нескольких интервью Драконовговорил, что работает над мемуарами некоего генерала.

— И что, назвал имя моего дяди? — Приз скептически хмыкнул.

— Нет. Никакого имени Драконов не называл. Но известно, чтона Франкфуртской книжной ярмарке он встречался с немецким литературным агентом.Они должны были подписать договор на книгу мемуаров генерала авиации, нынепокойного.

— Договор? Что за бред? Кто вам это сказал?

— Неважно.

— Очень важно. Для меня это очень важно. Откуда у вас такаяинформация?

«От вдовы Драконова», — хотел сказать Арсеньев, но вместоэтого скромно сообщил:

— Из прессы.

— Нельзя ли точнее? Издание, дата.

— Ну, с ходу, я не вспомню. Если вас это так интересует,постараюсь уточнить.

— Да уж, пожалуйста, — кивнул Приз, — меня это чрезвычайноинтересует. Дядя был для меня как родной отец, и я не хочу, чтобы поганили егопамять.

— Почему обязательно «поганили»? — удивился Арсеньев. —Разве плохо, когда выходит книга мемуаров?

— Мой дядя ничего не писал и писать не собирался, — сообщилПриз и ответил лучезарной улыбкой на чье-то приветствие.

— Сам не собирался, однако мог наговорить что-то на диктофонили просто рассказать. Он ведь был знаком с Драконовым? Или нет?