Гелен Аму. Тайга. Пеонерлагерь. Книга 1 - Ира Зима

После того, как я гонялась за маньяком по лесу, не сразу распознала его внимание, так все в нем изменилось, нет больше оголтелого животного посыла слежения за мной как за отбившейся от стада косулей, очеловечено все стало, он чего-то там думает, просчитывает и ни на секунду больше не хочет убить меня. Теперь, наоборот, все его прикосновения, конечно ментальные, сродни прикосновениям к китайскому тысячелетнему фарфору, он не причинит мне вред, это точно, хотя, что его больное сознание мыслит под понятием «вред» — вопрос открытый. Поэтому я и не могла сразу поверить, что это его внимание, ничего себе перемены! И они пугают меня еще больше — вдруг выродок начнет искать новый объект для убийства? И что он собирается делать со мной, когда закончится сезон? Сторожить будет по подъездам и темным подворотням? Всегда так будет, что он проявляется где-то рядом — мне всегда его бояться? Сколько продлится этот кошмар? Конечно, не зря я выразила свою осведомленность и погоняла выродка по лесу, теперь не полезет ко мне беспечно, себе дороже, наверно просто дрочит или еще что выделывает, уж не знаю, чем промышляют такие типы на досуге, но я очень боюсь, что он начнет искать новую жертву. Очень этого боюсь и совершенно не понимаю, что с этим делать. Как его искать, как отвлечь от других? Вдруг он стал еще более опасен для обезличенных блондинок; как будет переживать историю провала, если привык реализовывать себя через убийство? Нет, ну мне что-то надо придумать! Мне нужно что-то делать!

И вот что я думаю все эти дни, мне бы самой пристать к выродку, как-нибудь самой на него выйти, только уже в реальной жизни, как на взрослого состоятельного мужика, ведь он наверняка проявляет интерес к юным девицам, раз такой озабоченный. Может, он только этого и ждет, а мне достаточно совсем немного проявить инициативу? Ну а что, я сирота, может, мне тоже хочется стать содержанкой крутозапакованного папика? Чем не версия действия? Наверно это будет выглядеть естественно в понимании привыкших к такому поведению девиц местных чиновников, если я проявлю интерес к взрослому мужику, наверно они считают, что все так себя ведут. И мне точно пора ехать в город к Аленке, в квартиру к ней наведаться, там я обязательно найду нечто личное о ее «содержателе», возможно даже узнаю, кто он. Связь убийства Алены и падения Оли не дает мне покоя, и раскручивать версию любовника Алены лучше, чем не делать ничего. Других мотивов для ее убийства я просто не нахожу, может, она узнала, что ее любовник маньяк, случайно, и все, он со скалы ее скинул и дальше продолжает истреблять блондинок. Зачем ему помехи в таком деле? Неужели он и правда убивает тридцать лет? Нет, ну такого просто не может быть…

На Ману мне тоже попасть необходимо, на стоянку байдарочников, где во время похода размещается наш палаточный лагерь, стоит там зафиксировать все факты исчезновения девушек, обязательно смогу что-то узнать: туристы-дикари самые очевидные «жертвы» в этой истории, их численность и передвижения никто не фиксирует. Возможно, именно среди байдарочников и всплывут конкретные случаи, тогда и я смогу выйти на конкретных пострадавших и убедить их написать «коллективное заявление»; раз выродка достать мне не удается, то пусть хоть дело официально откроют, и Алену тогда найдут. Сумку ее я так и не отдала Егору, во-первых, если он убедится, что Алена и правда исчезла, он, скорее всего, не позволит остаться мне в лагере, и потом, я не могу к нему подойти, вот честно, не могу! Кажется не выдержу и зареву, или, наоборот, организую Егору фингал, в общем, совершенно не ручаюсь за качество своих реакций, я просто не могу говорить с ним…

Вот это давление и не дает мне дышать, рада бы не чувствовать, ничего не знать, но все, что я могу — это избегать общения, сбегать, прятаться и исчезать из поля зрения, тогда становится легче. Маньяк сегодня припозднился и не очень доставал. Егор и вовсе исчез из зоны влияния, что меня расстроило окончательно и радость команды от удачного прогона программы совсем не задела меня; как только появилось свободное время, я отправилась в архив. Завтра с раннего утра выходим в «поход» на Ману, а сегодня я решила поискать еще что-нибудь на месте. Возможно, остались записи о событиях, что происходили тут еще до открытия лагеря? Методичка, в которой я расписываю сценарии, в этом смысле пустой звук, ничего важного там нет, мне лучше поискать информацию в архиве «Пансионатов». Фонд «читального зала» библиотеки прямо скажем скудный, взрослые явно не читать приезжают, в основном тут собраны свежие газеты и журналы, книг почти нет, зато здание отстроено на манер высокогорного шале со скошенной крышей и панорамным видом из огромного витражного окна. Особенно красиво тут зимой, когда виды скал в снегах обещают радости альпийского курорта, и видимо не сильно обманывают, в конце концов, лыжи у нас тоже есть, пусть и беговые, да и не за спортом сюда едут, других радостей навалом. Сотрудница библиотеки, пергидрольная блондинка в узкой черной юбке и полупрозрачной сливовой блузке, больше похожа на барменшу, работает явно «по блату», а не по профессии; на мой вопрос она равнодушно кивнула на соседний зал — выдумки и предлоги тут никому не нужны. Но если бы я сама знала, что ищу?!

Достала для начала с помощью расшатанной, вымазанной следами строительных работ стремянки самые ветхие папки, заброшенные на верхние антресольные полки; на корешке пыльной картонки написано «Охотничье хозяйство», то есть до нашего комплекса тут была охотничья делянка. Сезоны охоты открыты у нас до сих пор весной и осенью, и я тут же достала свежие карты и материалы по теме «Маршруты для охотников», оказывается в округе разбросано множество охотничьих домиков, где есть все необходимое, чтобы переночевать в лесу или переждать непогоду. Сравниваю карты почти машинально, новые маршруты совсем не совпадают, все прошлые, что пролегали в районе лагерей, сейчас закрыты, но охотничьи домики должны были остаться, не выжигали же их! Вот в таких заброшенных землянках маньяк наверно и поджидал свои жертвы, и может, там удастся найти его следы, снаряжение, где-то он хранит свои трофеи, а трофеи у него есть — он забрал мое белье! Конечно, найти мою окровавленную его кровью одежду надежда беспричинная, но вдруг трофеи припрятаны в такой норе, ведь, скорее всего, от безнаказанности он совсем обнаглел, тогда эти заброшенные делянки выведут на него? И мне нежданно повезло, в углу зала я обнаружила компактный современный аппарат, оказалось — копировальный, даже в городском архиве такого нет, откопировала все охотничьи пункты, карты с традиционными маршрутами, записи о невыплаченных зарплатах и прочих подходящих, пусть и отдаленно происшествиях. Видно делом тут занимались не профессионалы, записи невнятные и никаких выводов сделать невозможно, но я копировала все подряд — вдруг пригодится. Собрала стопку горячих бумаг в папочку с широкой резинкой, захватила ее в методичке заранее, вышла на воздух — мне еще в поход надо собираться — и пошла в наш лагерь.

Спустились сумерки, уже совершенно не боюсь попасть на глаза маньяку, для меня он безопасен, но автоматически слышу его, вот и сейчас загривок заволокло тиканьем и черный «привет» от меня мысленно в его сторону вырывается. Иду и не оборачиваюсь, все равно без толку, он либо в соснах прячется, либо торчит в густой толпе, а бегать мне за ним не с руки, не готова я сегодня к такому противостоянию. Наверняка постоянно встречаю выродка, и может, даже не раз говорила с ним, хотя мне от такого предположения совсем уж тошно, в общении он видимо проявляется из другой части своей личности, поверхностной, наживной, и я такого его, нормального, не узнаю, когда личина маньяка плотно скрыта под завесой повседневности. Иду не торопясь в своих мыслях, прижимаю к себе папку с бесценным материалом, и слышу — меня окликнули и снова зовут, поворачиваюсь: на террасе кафе вся честная компания начальников, но все без костюмов. Вечер к закату, вода в бассейне гладкая, на мужчинах гавайские или просто летние рубахи, шорты или светлые штаны, женщины, многих я вообще ни разу не видела, в сарафанах, оголенных топах, а то и вообще в купальных трусах, к слову, и не сразу я узнала «разоблачившихся» боссов. Наша Викуша в ярком, цыганского вида сарафане подле Валевского-старшего осела в лирически томном настроении, она снова окликнула меня, я нехотя подошла: