Смерть и немного любви - Александра Маринина

Он аккуратно расстелил клеенку, подоткнул поролон и сделалнадрез. При виде крови у него закружилась голова, и в следующий момент вспышкаярости вновь ослепила его. Он не выносит вида крови с самого детства, его сразуначинает тошнить, а теперь он вынужден будет терпеть это, пока девка не истечеткровью и не сдохнет. И ему придется ходить с пропитанным кровью поролоном иотжимать его! Какие мучения его ждут! И все из-за кого? Из-за Каменской. Этоона во всем виновата. Это она оттолкнула от себя плачущую Ларису и сказала, чтоне будет искать Артюхина. Это она сама сказала, что не знает, как его искать.Все из-за нее…

Он подскочил к телефону и быстро набрал номер. Подошел еемуж, голос доносился до Шевцова как сквозь вату, он почти терял сознание, нопостарался говорить обычным голосом. Муж Каменской сказал, что она на работе.Антон спросил номер телефона, сказал, что очень нужно. Номер он получил.

Значит, на работе, стерва белобрысая. Уже небось Артюхинадопрашивает. Как искать его, так она в отпуске, а как славу себе присваивать,так на службу побежала. Он ей покажет славу…

* * *

Они так и сидели в кабинете Гордеева, еще и еще разпроговаривая план задержания, выискивая слабые места, обсуждая возможностивозникновения непредвиденных осложнений. На длинном приставном столе быларазложена большая карта микрорайона, а также поэтажный план дома и составленныйсо слов Насти план квартиры Шевцова и расположение мебели в ней. К сожалению,она видела своими глазами только прихожую, одну комнату и балкон. Ни во вторуюкомнату, ни на кухню она не заходила.

Зашел Миша Доценко, принес всем бутерброды и позавчерашниебулочки из буфета.

– Анастасия Павловна, у вас в кабинете телефон разрывается, –сказал он, складывая покупки на край стола.

Доценко был единственным сотрудником отдела по борьбе стяжкими насильственными преступлениями, который называл Настю по имени иотчеству, хотя работали вместе они уже не один год.

– Сходи, – кивнул Гордеев, делая жест в сторонудвери. – Мало ли что.

Ей и самой хотелось уйти к себе: в кабинете начальникакурить не разрешалось, а она уже давно мечтала о чашке кофе с сигаретой.

Настя вышла в коридор и сразу услышала треньканье телефона,доносящееся из-за ее запертой двери. «Надо же, как долго, – подумала она сусмешкой. – Приспичило кому-то. Есть же настырные люди». Она быстроотперла дверь и подошла к телефону.

– Ну что, довольна? – услышала она в трубкеглуховатый голос, который показался ей смутно знакомым.

– Простите? – вежливо сказала она, держа однойрукой трубку, а другой доставая из стола кружку и кипятильник.

– Не узнаешь? Значит, не нужен я тебе больше?Извозчиком поработал – и хватит? На большее не гожусь?

Она чуть не выронила на пол графин, из которого собраласьналить воду в кружку. Она узнала его.

– Что с тобой, Антон? – спросила она, стараясьговорить как можно дружелюбнее. – Чего ты так разозлился?

– Поймала Артюхина и радуешься теперь? – продолжалон. – Звезду новую на погоны хочешь получить за поимку беглогопреступника, да? А ты забыла, как говорила мне, что даже не знаешь, как егоискать? Забыла?

– Нет, я помню. Артюхина не я задержала, а совсемдругой сотрудник. Чего ты так раскипятился, Антон?

Она почувствовала, как дрожат ноги, и села на стул. Надо жебыло попасть так неудачно! И никого рядом нет, все сидят у Колобка. Можно былобы позвонить начальнику по внутреннему телефону, но, когда имеешь дело сманьяком, рисковать нельзя. Кто знает, что именно может вывести его изравновесия. И кто знает, к каким последствиям это может привести…

– Почему тебя так беспокоит Артюхин? Ты что, знаком сним?

– Это я его выманил, это я заставил его вернуться вМоскву. Это я! Слышишь, ты, стерва, я! А ты забрала его себе и радуешьсятеперь, какая ты ловкая и умная. Воровка!

Понятно, подумала она, теперь хоть что-то понятно. Хоть быкто-нибудь из ребят зашел…

– А Лариса где? У тебя?

– Что это ты про Ларису спрашиваешь? Беспокоишься? Чтоже ты о ней не беспокоилась, когда она прибежала к тебе за помощью? Я ведьвидел, как она плакала, как просила тебя, а ты ей отказала. Тебе не было еежалко, ты бросила ее на произвол судьбы, так чего ж ты сейчас спохватилась?Потому что Артюхина поймала?

– Артюхин тут ни при чем. Лариса находится подследствием, ее вызывал следователь, а она не явилась на допрос. Ее тоже сейчасищут, потому я и спрашиваю, может, ты знаешь, где она.

Настя осторожно прикрыла ладонью микрофон, сняла трубкувнутреннего телефона и набрала номер Гордеева.

– А если и знаю, то что? Хочешь, чтобы я тебе сказал, апотом побежишь к начальству докладывать, мол, какая ты умная, Ларису нашла?Хочешь еще раз на чужом горбу в рай въехать?

– Слушаю, – раздался голос полковника из другойтрубки. Настя все еще закрывала микрофон и молила Бога, чтобы Антон еще хотя бынесколько секунд продолжал говорить, не ожидая ответной реплики. Иначе ейпридется открыть микрофон, и как назло именно в этот момент Колобок произнесетсвое «слушаю» еще раз. А вдруг Антон услышит?

– Хочешь еще одну благодарность в личное дело получить,да? Не скажу я тебе, где Лариса. Ищи сама.

– Да чего искать, – спокойно сказала Настя. –Я же знаю, что она у тебя. Я только не пойму, чего ты от меня-то хочешь? Тывзял ее в качестве заложницы? Тогда говори, какие у тебя требования. Начнемпереговоры.

– Требования? Переговоры? – захохоталАнтон. – Да мне ничего от тебя не нужно, и от всей вашей легавки сранойничего мне не нужно.

– Тогда что же, Антон? Позволь мне тебя понять. Объяснимне хоть что-нибудь.

В кабинет ворвались Гордеев и Юра Коротков. ВикторАлексеевич бесцеремонно отстранил Настю, открыл верхний ящик ее стола, вытащилчистый лист бумаги.

«Кто позвонил?» – написал он четким крупным почерком и сунулей ручку.

«Он сам».

– У меня Лариса, это ты угадала. Только тебе она недостанется. Она теперь моя. Навсегда.

«Самыкина?» – снова написал Колобок.

«У него».

– Почему, Антон? Ты уговорил ее бросить Артюхина? Онатеперь твоя девушка?

– Да нужна она мне, сучка похотливая! – снова мерзкозасмеялся Шевцов. – Она умрет. Уже совсем скоро. И я вместе с ней. Уйдем,как говорится, рука об руку. Что, не нравится? Не ожидала такого?

«Он совсем плох», – быстро написала Настя.

– Я хочу знать, почему, – твердо произнеслаона. – Ты взрослый человек, ты сам принимаешь решения, и отговаривать тебяя не имею права. Но я хочу хотя бы понять, почему ты их принимаешь.