Маскарад со смертью - Иван Любенко

А потом был этот проклятый «Вишневый сад», наше возвращение домой посередине спектакля, расстроенный Соломон и беспокойная ночь, полная кошмарных снов. Утром, сразу после ухода мужа, Бронислав снова появился у меня. Он вел себя как-то странно и, выпив кофе, так же внезапно ушел. Вечером этого дня Соломона не стало.

Испуганная случившимся, сама не зная почему, я пришла на квартиру к поручику и, увидев следы пьяного разврата, горько расплакалась, понимая, что этот человек больше всего на свете любит самого себя. Неожиданно появилась полиция, и Васильчикова арестовали. Признаться, я не сразу поняла, что это сделал он. Узнав, что мой муж был задушен фортепьянной струной, я бросилась к своему пианино и только тогда неожиданно для себя все поняла. Видимо, пока я варила ему кофе на примусе, он снял с пианино струну. Я испугалась, и мне не оставалось ничего другого, как на место прежней вставить новую… Ведь только так я могла отвести подозрение не столько от Васильчикова, сколько от себя… Позднее, после внезапного нападения бандитов, я слышала, как Вы, Клим Пантелеевич, пытались играть на пианино и даже открывали его крышку. Вы обо всем догадались, но ничего не сказали, а просто ушли. Я представляю, что Вы тогда обо мне подумали! Я ведь не только скрыла следы преступления, но и помогла убийце моего собственного мужа. А разве был у меня другой выход? Но за этот тяжкий грех я до конца своих дней буду вымаливать у Господа прощения!

А дальше? Дальше уже сама судьба стала забавляться со мной так, как ей заблагорассудится! Но Господь послал мне моего ангела-хранителя – Вас, дорогой мой Клим Пантелеевич! Вы вернули мне часть драгоценностей и затем помогли их продать и даже пообещали, что вскорости найдете и брильянты. Об этом я рассказала Брониславу, и он бросился на их поиски. Конечно, я могла предположить, что поручик убьет аптекаря, но разве в этом есть моя вина? Бедный провизор нечаянно попал в водоворот этих событий, и его выбросило как маленькую рыбку на берег после шторма. Он пал жертвой обстоятельств. Я здесь совершенно ни при чем. Но в конце концов правда восторжествовала, Вы изобличили злодея и предали его суду, а брильянты оказались у меня. И слава богу! Теперь я могу самостоятельно и без всякого опасения распоряжаться огромным состоянием и постараться поскорее забыть кошмар этих последних месяцев.

Дорогой Клим Пантелеевич! Вы единственный человек, перед которым я испытываю чувство вины. Из-за меня Вы сами оказались перед мучительной и трудноразрешимой дилеммой: нарушить волю покойного и поступить так, как велит Ваша совесть, или, наоборот, соблюсти последнее желание Соломона и перешагнуть через свои жизненные принципы. Вы выбрали второе. Убедив полицию в моей невиновности, Вы тем самым сохранили мое доброе имя и мою честь. Спасибо Вам за Ваше благородство!

Засим откланиваюсь,

вечно помнящая о Вас Клара Жих.

Октября, 27 дня, 1907 года.

P.S. Я живу, как и мечтал Соломон, на скалистом Атлантическом побережье, но по другую сторону океана. Мне нравится Америка, и я постараюсь навсегда забыть Россию и этот ужасный 1907 год.

«Ну, вот теперь, кажется, все», – горько усмехнувшись, подумал Ардашев и небрежно бросил письмо на стол. Заложив руки за спину, он так и остался стоять перед окном, с интересом наблюдая, как молодая мать отчитывала непослушного пятилетнего мальчугана, норовившего вырваться у нее из рук и пуститься вниз по Николаевскому проспекту.

Город жил спокойной и ничем не примечательной жизнью.