ТАСС уполномочен заявить - Юлиан Семенов

Глэбб расстелил салфетку на коленях, повертел в руках фужер, посмотрел на Огано.

— Хотите виски? Или джина? — спросил тот.

— Хочу русской водки.

— Я жду ответа, Джон, — сказал Лао.

— Не дождетесь.

— Джон, мы дружим десять лет, я вытащил вас из грязи в Гонконге, я поднял вас здесь, нейтрализовав Лоренса; не мешайте себе самому идти по лестнице.

— Я отвечу вам, когда Марио войдет в Нагонию, Лао, о'кэй?

Лао покачала головой:

— Не мешайте себе делать карьеру, Джон. Мне не нужны имена и клички ваших агентов. Пока что не нужны. Но, судя по вашим шагам, весьма талантливым, сказал бы я, у вас есть кто-то в Москве. Я готов — в обмен за вашу информацию из Москвы — помочь в их работе. На вас. Ваша агентура надежно законспирирована? Вы убеждены в том, что им не грозит разоблачение?

Глэбб выпил водку, которую ему налил Огано, шумно выдохнул и ответил:

— Не беспокойтесь за наших людей, Лао. Они прикрыты так надежно, что им ничего не грозит — во всяком случае, в течение ближайшего полугода.

— Смотрите. Я считал своим дружеским долгом поделиться своими опасениями. Смотрите. Немцы проиграли потому, что слишком уважали себя и недооценивали противника. Не повторяйте ошибок ваших родственников, вам это будет стоить головы. Я не убежден, что вы добьетесь чего-либо с Зотовым, — двойственность не метод в политике, а вы ведь хотите перейти из разряда воротил в лигу политиков, Джон, вы слишком явно хотите этого…

— Дорогой Лао, я ценю вашу дружбу, право. Но вы слишком однолинейны в ваших конструкциях. Зотову надо будет отмываться, понимаете? Ему надо будет доказывать свою честность, на это уйдет много месяцев, а мы с вами прекрасно понимаем, что больше года агент продуктивно работать не сможет; на большее я не рассчитываю, во всяком случае. Мне нужно, чтобы мои верные люди в Москве были гарантированы от провала в течение года; потом — хоть потоп, потом, я думаю, Марио возьмет меня к себе советником по экономике и финансам, на большее я не претендую. Давайте скорректированный план, Марио, мне пора…

«Центральное разведывательное управление.

Отдел стратегических планирований.

Строго секретно.

28/01 — 45 — 78.

С учетом замечаний директора ЦРУ план операции «Факел» уточнен и — в окончательной фазе — выглядит следующим образом:

1. День «X» — суббота, 7.00 утра.

2. Президентский дворец будет взят не только силами бронедесанта, но и с воздуха — двадцать вертолетов послезавтра прибывают в пункт «С».

3. Джорджу Грисо будет предложено обратиться к народу с обращением о добровольной передаче власти генералу Огано.

4. В случае отказа он покончит жизнь самоубийством.

5. Похороны Джорджа Грисо возьмет на себя правительство Огано, объявив национальный траур.

6. Огано обратится за помощью не к нам, а к Пекину; более того, он в своем обращении, уточненный текст которого прилагается, осудит вторжение морской пехоты США.

И. о. резидента ЦРУ — Джон Глэбб».

«Текст обращения генерала Огано к народу Нагонии.

Дорогие соотечественники!

Примите мои сердечные поздравления с освобождением. Восстание против иноземного ига закончилось победой. Вы призвали меня, и я пришел к вам, чтобы отдать себя служению нации.

Мы оплакиваем трагическую кончину Джорджа Грисо, который оказался неподготовленным к той роли, которую ему уготовила судьба, но это не его вина, это беда всей нации, совсем недавно сбросившей цепи колониального рабства.

Я думаю, что наше национальное движение, принесшее победу, будет с восторгом принято друзьями во всем мире.

Я должен сказать, что рука братской помощи из Пекина уже протянута нам.

Я должен самым решительным образом выступить против высадки десанта морской пехоты США.

Я хочу повторить, что стану служить делу нашей национальной революции до конца!

С нами Бог и Победа!»