Лабутены для Золушки - Данил Корецкий

Спрятав статуэтку обратно в рюкзак, Самуил спустился вниз.

– Мне нужен банк «Золото Африки», – сказал он здоровяку на ресепшен.

– Какой банк?

Самуил повторил.

– Эй, Крак! – крикнул Хуго так, что у Самуила заложило уши. – Ты знаешь, где у нас банк «Золото Африки»?

– Кажется, на углу Пеликанов и Кейсерля, – донесся сверху скрипучий голос с восточным акцентом. – Но я не уверен.

Разжившись рукописной картой со стрелками, поясняющими, как дойти до нужного места на улице Пеликанов, Самуил отправился за деньгами. В банке «Золото Африки», отделения которого были разбросаны по всему миру, Бюро безопасности Борсханы открыло ему счет. Туда должны были поступать ежемесячные выплаты, а по завершении экспедиции – и основное вознаграждение. На основной куш рассчитывать, конечно, не приходилось, но за полтора года все равно должна была скопиться приличная сумма.

До нужного места он добрался быстро и без труда. Но отыскать банковскую вывеску на домах никак не получалось. Обошел дважды квартал – безрезультатно. Вернувшись на угол улицы Пеликанов и Кейсерля, подошел к странновато одетой пожилой даме с огромными, размером с елочные шары, бусами на дряблой шее.

– Я ищу банк «Золото Африки». Мне сказали, он где-то здесь.

Дама кивнула, махнула прямо перед собой и заговорила на не менее странном, чем ее бусы, языке. «Фламандский», – догадался Самуил. Он посмотрел туда, куда указывал ноготь в ярко-красном лаке и увидел булочную, мимо которой успел пройти не один раз.

– Нет, мне нужен банк, – улыбнулся он.

Дама энергично закивала, снабдив свой жест довольно плотным потоком фламандской речи, из которой Самуил ничего не смог понять. Наконец поток фламандского прервался куцей английской фразой, произнесенной с явным усилием:

– Закрылся. Банк закрылся. Банк – банкрот, – и дама в бусах всплеснула ручками, изображая то ли взрыв, то ли фейерверк.

Вот те на! Впрочем, чего-то подобного он ожидал…

Самуил побрел по улице, не выбирая направления, мимо бодрых, пестро и как-то легкомысленно одетых бельгийцев, стараясь поскорее взять себя в руки, удержаться от паники и негодования. Хотелось крушить все вокруг себя, разнести в пух и прах этот аккуратный сытый мир, за кулисами которого творится столько вранья и несправедливости. В какой-то момент он сорвался на бег. Так оказалось легче – включив природный механизм стресса, пережить нервное волнение: сжечь выплеснувшийся адреналин в топке работающих мышц, загасить стресс усталостью. Некоторые прохожие оглядывались на него с настороженным интересом. Самуил заметил, как шедший по противоположной стороне улицы полицейский посмотрел на него и потянулся к рации. Тогда он замедлился, перешел на шаг, осматриваясь в новом районе.

Город успел сменить облик. Дома стали выше, солидней. Дорогих машин попадалось все больше. Парные полицейские патрули передвигались на велосипедах. Современные здания с широкими окнами чередовались со старинными, украшенными вензелями и полуколоннами. Заметив впереди очередной патруль, он рефлекторно свернул в переулок и пошел мимо красивых блестящих витрин. Через некоторое время взгляд различил их содержимое: кольца, броши, ожерелья, колье, – Самуил шел по ювелирному кварталу. Золото и платина многообещающе поблескивали, идеально ограненные бриллианты испускали разноцветные колючие лучики, которые слепили глаза и заставляли щуриться.

Мастерски ограненные, отшлифованные, забранные в дорогие оправы, они были совершенно не похожи на невзрачные, тусклые, испачканные материнской породой или кровью, алмазы из реки Кванза. Сколько их, самых мелких, было выброшено под ноги, выплеснуто вместе с илом и песком из промывочного лотка, возвращено породившей их в порыве творческого куража матери-природе. Там у этих камней тоже была своя цена – и порой немалая, но совсем в другой валюте: за крупный алмаз, подходящий для глазницы Великого Юки, племя шло войной на племя, охотники за алмазами нещадно убивали друг друга, а завладевший им белый умирал мучительной смертью под ритуальным ножом шамана.

Но здесь, в цивилизованном чистеньком мире, эти камни расцветали, приобретали изысканность, респектабельность и лоск, как невзрачная периферийная девушка, переехавшая в Москву, обработанная в салонах красоты, и упакованная в фирменную одежду и драгоценности. Те самые драгоценности, которые выставлены здесь, за бронированными стеклами ювелирного квартала…

Самуил тяжело вздохнул. Как можно понять эту жизненную несправедливость? Добытые в странах, где один доллар – очень немалая сумма, обработанные мастерами, умеющими выпустить наружу скрытую под невзрачной оболочкой красоту, они преображались и приобретали совершенно невероятную для добывающих их аборигенов цену. А какое доказательство успеха и богатства весомей алмазов? Потомственные богачи и нахрапистые нувориши, ловкие политики, дельцы всех мастей, украшают ими периферийных красавиц, которыми, в свою очередь, украшают себя. Вишенками на торте, после роскошной недвижимости и дорогих машин, появляются алмазы, чтобы увенчать свершившееся благополучие. Самые разные люди, разной веры и убеждений тратят огромные суммы, чтобы обзавестись этими блестяшками, которые буйная европейская культура раз и навсегда назначила воплощением аристократизма и благородства… Самуил рассматривал бриллианты, и перед его глазами проносились будни борсханской экспедиции, кишащая опасной живностью Кванза, бесчисленные ручьи и километры непролазных джунглей…

Он нащупал в кармане шишковатые «глаза Юки», помял их, словно здороваясь.

– Ладно, – сказал он. – Ваше слово…

Пройдя несколько шагов, Самуил шагнул в один из ювелирных бутиков, напомнивший ему какую-то картинку из детской книжки. За стеклянной витриной стоял средних лет мужчина в строгом черном костюме.

– Добрый день, – приветствовал он вошедшего. – Господин присматривает что-то определенное?

В дальнем конце комнаты, другой продавец показывал что-то пожилой паре, склонившейся над настольной лампой.

Самуил вынул необработанные алмазы, протянул на раскрытой ладони.

Стоявший перед ним человек моментально изменился в лице, огляделся по сторонам, глянул настороженно.

– Есть документы? – поинтересовался он лаконично и, судя по тону, без всякой надежды услышать положительный ответ.

Самуил пожал плечами.

– Там, где я его нашел, документы не оформляли.

– Тогда простите, но мы не сможем вам помочь.

Он вышел, озираясь – вдруг подумал, что продавец сейчас нажмет на спрятанную под прилавком кнопку, и на него набросятся соткавшиеся из пустоты полицейские. Самуил прошел торопливым шагом до конца квартала, но никто за ним не гнался, переулок не блокировали машины с мигалками…

Следующая попытка закончилась с тем же результатом. Человек, встретивший его в магазине с блистающей витриной – на этот раз пожилой толстячок в смокинге, обильно присыпанном перхотью, даже замахал руками, нахмурив мохнатые брови.