Инстинкт мести - Надежда Черкасова

«И смущения как не бывало, – подумала грустно Ася. – Теперь он похож на охотничьего пса, учуявшего дичь и сделавшего характерную стойку. Ну что ж, песик, посмотрим, на что ты сгодишься в этот раз».

– И не только его. А так как я отказываюсь верить глазам своим, вы сами, изучив звонки и сообщения, расскажете мне все, что об этом думаете.

Ася протянула телефон Ростоцкому.

– У вас в руках вещественное доказательство людской подлости. Это телефон Сольникова. Он настолько был уверен, что его телефон не попадет в чужие руки, что даже не удосужился зашифровать имена своих подельников. Мама прихватила этот телефон с места преступления случайно, так как решила, что телефон мой, потому что лежал не рядом с телом Сольникова, а рядом с моей сумкой. Улавливаете женскую логику? Тогда дерзайте, господин следователь.

Ростоцкий углубился в изучение информации. По мере того, как он осознавал, какой козырь находится у него в руках, лицо следователя превращалось в непробиваемую маску, на которой невозможно углядеть ни единой мало-мальской эмоции.

«Песик идет по следу, – думала Ася, наблюдая за Ростоцким. – Поглядим, какую дичь ему удастся добыть».

– Моя версия такова, – наконец взглянул Ростоцкий на Асю. – Это Мастерков предупредил Сольникова. Он позвонил ему сразу же после прочтения статьи, которую вы ему отослали, то есть первого сентября вечером. Наверняка рассказал о том, что Копцову и Трунова ожидает уже завтра утром. И, скорее всего, предложил свои услуги. Через некоторое время Сольников позвонил Мастеркову и, видимо, принял предложение. После чего Мастерков выслал ему сообщением номер счета и указал сумму вознаграждения. И Сольников, вероятно, эту сумму ему перечислил, так как звонки прекратились. У Сольникова теперь появилось время устранить Копцову и Трунова, которые сработали плохо и наследили, поэтому полиция могла выйти на организатора преступлений, то есть на него.

– И это все? – разочарованно протянула Ася.

– Нет. Не все. Ты потому и позвала меня, что не можешь поверить в то, что увидела. Речь о Зацепине. Раз у Сольникова был его номер телефона, значит, они знакомы. И не просто знакомы, а общались регулярно. Во всяком случае, по телефону… Ты не устала? Может, хватит с тебя на сегодня?

Вот Ася и снова стала предметом внимания Ростоцкого, что ей ужасно нравилось. Она бы так смотрела и смотрела в его серые глаза… Одно плохо: он все время говорил о деле. А как только речь заходила о любви – даже о чьей-то чужой и его не касающейся, – становился таким противным циником, что хотелось волком на луну завыть. Вернее, волчицей. Ася попыталась запихать свои любовные чувства в самый дальний уголок подсознания и приготовилась слушать дальше.

– Я не устала, – соврала она, лишь бы побыть с ним подольше.

– Тогда еще одна версия… – начал было Ростоцкий, но в палату вошла нянечка с подносом.

– Посетителей попрошу удалиться, – заявила она строгим голосом, вынуждая Ростоцкого подняться, так как на здешние правила и законы его власть не распространялась. – После обеда уколы и тихий час. У нас с этим строго. Потому как нельзя переутомлять пациентку. Поговорили – и будет. После пяти приходите.

– Я вернусь в пять, хорошо?

Ася только кивнула. Она лишь теперь осознала, как устала. И сил у нее осталось лишь на то, чтобы поесть и объясниться как можно вежливее с доктором, чтобы тот прислал к ней с процедурами другую медсестру. Затем, благополучно приняв очередную дозу обезболивающего и успокоительного уже от другой медсестры – у которой рука оказалась такой легкой, что Ася даже не почувствовала уколов, – она уснула, как младенец.