Любовь к таинственности, или Плохая память - Лариса Соболева

– Неужели? – прыснула Зоя. И рюмка с водкой в морщинистой, старческой руке представлялась с трудом.

– Клянусь, сам видел. Наверное, Лидочку оберегает Сатана, потому она и неуязвима. И ее мнимая молодость – мзда с Сатаны за душегубства.

– Погоди, я не понимаю… Зачем же тогда предохранительные меры, раз ты с Муркой пил водку? Она знает тебя, так? В таком случае почему она не должна видеть тебя раньше, чем ты запланировал?

– Знает – это громко сказано. Понимаешь, для нее не существуют вторые люди, а я рядом со своим дядей, к которому она приезжала, был вроде бы вторым, на меня она даже не смотрела. Здесь тоже особенно не лез на глаза, вместо себя выставлял помощников.

– Убедил.

– Признаюсь: однажды приехал сюда, хотел пристрелить ее как собаку где-нибудь на улице и обязательно под забором. Ходил за ней, ходил… Но мне, мужчине, оказалось слабó выстрелить в женщину, тем более в пожилую женщину.

– Не приходило в голову нанять киллера?

– Приходило. Но я передумал убивать. Добью ее другим способом.

Зоя не знала, что сказать, хотя на языке вертелось: ты жестокий, старости надо все прощать, потому что старость уже не может защищаться, она бессильна и слаба. А с другой стороны, ей, Зое, ведь не пришлось пережить то, что Аристарх пережил в детстве. Он, бесспорно, угадал, о чем она подумала:

– Это не жестокость. Возмездие.

Зоя не стала спорить. Она не знала примеров, когда спор переубеждал собеседника.

– Как ты нашел ее?

– Случайно. – Аристарх перевернулся на живот, положил подбородок на скрещенные руки. – Знаешь, судьба не делает лишнего, она нарочно подсунула мне Лидочку. Странно, это исчадие ада мы называем ласково – Лидочка. Так вот, мужа моей тети перевели в Москву перед распадом СССР, он был партократом, как сейчас говорят. Во времена перестройки он сориентировался мгновенно, занялся бизнесом – инвестиции, ценные бумаги и так далее. Я учился на последнем курсе в университете, уже тогда дядя привлекал меня к работе. Сыновей у него не было, только две дочери, вот я и стал его любимчиком. И до сих пор им являюсь.

– Повезло тебе, – вставила Зоя.

– Как сказать. Когда я был маленьким, мне не хватало моих матери с отцом. Став взрослым, понял: мне крупно повезло с приемными родителями. Так вот, Лидочку я однажды увидел в Москве – она приехала клянчить у дяди деньги на какое-то там развитие.

– Узнала тебя?

– Конечно, нет. А я ее узнал, она мало изменилась. Я бы узнал ее, даже если бы она превратилась в уродку или сделала бы сто пластических операций.

– Представляю, что с тобой творилось, – посочувствовала Зоя.

– Этого никому не дано представить, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Я увидел ее, и память мгновенно перенесла меня в ту августовскую ночь, а мне казалось, мои впечатления стерлись временем. И знаешь, Зоя, появилось ощущение, будто я опять сижу в колодце, а она вот-вот должна меня найти и застрелить, как сестру, мать, отца. Встреча закончилась для нее благополучно, кстати, я уговорил дядю дать ей денег.

– Зачем? – удивилась Зоя.

– О, это было мое коварство! Я не хотел потерять ее. По моим наблюдениям, когда просят деньги и получают их, потом попросят еще не раз. Это заразная штука – получить халявную сумму. Но когда даешь деньги, контролируешь, куда они потрачены.

– А разве нельзя красть в обход контроля?

– Запросто. И она умело крала. Но я напросился быть контролером, поэтому наезжал сюда с помощниками, которые действовали по моей указке, сам же намеренно не мозолил ей глаза. Я знал, что когда-нибудь мы встретимся, но мечтал, чтобы она столкнулась с Чехониным-третьим, а не с Аристархом Бирюковым. Естественно, я занялся изучением отцовской папки. Логика проста: раз она убила отца, значит, была причина, ответ должен находиться в папке, потому отец и решил ее спрятать. Не от матери же, правда? Отец вел что-то вроде дневника, довольно необычного, я потом тебе покажу. Он записывал результаты поисков, свои мысли, встречи. Последние строчки были такими: «Мне следовало сказать, что она обозналась, что я ее не знаю. Теперь не представляю, что придет в ее бешеную голову, мне надо торопиться». В общем, я нашел ответ, но… Мне захотелось узнать о ней все до мелочей, а по сути меня мучил тот же вопрос, что и отца: как она решилась на такое. Почему Лидочка смогла уничтожить мою семью, а я убить ее не смог?

– Ну и как, получил ответ? – спросила Зоя.

– Не получил до сих пор и, наверное, никогда не получу. Я занялся поисками тех, о ком упоминал отец. Поиски вел в нескольких направлениях, у меня ведь были фамилии. Самым сложным делом оказалось найти Сашу, то есть Алексиса Крамсу.

– Как же ты его нашел? Это практически невозможно.

– Деньги, Зоя. Деньги могут многое. Саша воевал всю войну, был летчиком, а тогда летчики ценились на вес золота. В архивах докопался – где, в каком полку и в какой эскадрилье он служил, узнал, что закончил он войну в Германии, не вернулся в Советский Союз – сдружился с американскими летчиками и остался у них. Как нельзя кстати, дядя отправил меня в Америку, потому что доверял только мне. Ну а там порядка больше, и отыскать человека у них проще. Но тоже было нелегко, не буду рассказывать о каждом моем шаге, а то к завтрашнему вечеру не закончу. К счастью, ездил я туда часто, и мне помогли найти друга Алексиса Крамсу, а тот дал мне его нынешний адрес. А вот поехать в Финляндию не удалось, ты туда ездила.

– Какой кошмар!

– Что именно? – недоуменно спросил Аристарх.

– Потрачены огромные деньги, на поиски ушла масса времени. Да и здоровья, нервов жалко. Скажи, Аристарх, а зачем ты это все делал? Лидочку уже не привлекут за ее преступления, потому что срок давности истек, не говоря о ее возрасте. Ну, допустим, знакомые и родственники узнают, кто она есть на самом деле, и что? Что изменится? Полагаешь, они откажутся от нее? Вышвырнут на улицу?

Аристарх повернулся на бок, подпер голову рукой, как и Зоя, с минуту смотрел на нее хитро, потом странно усмехнулся, можно сказать, с затаенным коварством:

– Неужели думаешь, у меня такие мелочные запросы? Сейчас моя цель дальше старушки Лидочки, но именно через нее… В общем, она мне поможет.

– Чем? Что ты хочешь?

А он взял с полки часы, присвистнул:

– Между прочим, знаешь, который час? Четыре двадцать утра.

– Не уходи в сторону! Скажи, чего ты добиваешься?

Аристарх снова не ответил, а обнял Зою, зашептав на ухо:

– Потом, не сейчас.

– Аристарх, я имею право знать…

– Не спорю, имеешь. И узнаешь первой.

Ночь подходила к концу, убаюкивала. Мирная ночь. А каким будет новый день?

Зоя, естественно, не выспалась. Душем слегка растормошила себя, приплелась на кухню, где Аристарх пил кофе, упала на стул: