Битвы божьих коровок - Виктория Платова

Чего-чего, а нахрапистости ей было не занимать. И самойобыкновенной рыночной наглости. Женщина подняла руку и коснулась спущеннойпетли на мухоморах. И потянула за нее. В немом изумлении Пацюк наблюдал, как вузких жестких пальцах жрицы исчезает конец нити.

— Я бы тоже оставила, — категорично заявилаженщина, оставив нитку в покое. — Выкладывайте. Она встретилакакого-нибудь богатого подлеца и ушла от вас?

— Не совсем так.

— А как?

— Видите ли… Есть сведения, что в прошлую субботу онабыла здесь. Зашла в ваш магазин…

— Это не магазин, а галерея. Читать умеете? И онаткнула Пацюка носом в табличку:

"КИБЕЛА” ГАЛЕРЕЯ СТЕКЛА

Название “Кибела” не слишком понравилось Пацюку и вызвало внем смутные ассоциации с чем-то давно забытым, почерпнутым из старых книг. Новремени на анализ собственных ощущений не было: женщина могла в любую минутузакрыть дверь.

— Извините. Она зашла в галерею.

— В прошлую субботу? — Женщина нахмурилась. —Она хотела что-нибудь купить? Или, может быть, купила?

— Не знаю. Возможно, она кого-то искала, —высказал предположение Пацюк.

— В субботу — это вряд ли. Обычно девушки ищут здеського-то по понедельникам. — Лицо жрицы исказилось. Видимо, она питала кпонедельникам особую ненависть.

— А почему по понедельникам?

— Потому что по понедельникам здесь бывает один нашавтор. — Женщина произнесла это слово с невыразимой гадливостью. —Девушки очень им интересуются. Может, это был все-таки понедельник?

— Нет, — твердо заявил Пацюк. — Это быласуббота. Пять часов вечера или около того. Вы были здесь?

— Я всегда здесь, — ответила она.

Глупый вопрос: где еще находиться жрице, как не всобственном храме, у жертвенных плошек с жертвенным огнем!..

— Тогда вы сможете мне помочь.

Несколько секунд Пацюк раздумывал. Конечно, все было бысовсем по-другому, если бы у него в кармане (и не этой дурацкой куртки, а егособственного пиджака!) лежало удостоверение. И разговаривал бы он с брюнеткойне на улице, как последняя собака, а внутри стеклянного пантеона. Или — вхудшем случае — в своем рабочем кабинете. И звал бы он брюнетку не жрицей (просебя), а, исходя из броской внешности, какой-нибудь Анаис (вслух и — “можно безотчества, господин следователь”). А сейчас нет никакой гарантии, что оназахочет говорить о Мицуко, даже если что-то знает о ней. Или знает ее, иликого-то, кто знает ее…

Но он все равно должен рискнуть. Хотя бы потому, что другоговыхода у него нет.

— Дело в том, что на сегодняшний день окрестности вашейгалереи — это единственное место, где девушку видели в живых. В последний раз.

— А вы грозный милиционер, которому поручено всевыяснить? — Брюнетка даже рассмеялась собственной — такой удачной! —шутке.

— Я не милиционер. А девушку звали Мицуко. Может быть,вы слышали это имя?

Ну вот, теперь он высказался. Теперь ход за жрицей “Кибелы”.

— Как вы сказали? Мицуко? — Жрица резко оборваласмех. — Ну-ка повторите.

— Мицуко, — с горечью повторил Пацюк. —Мицуко. Можно сколько угодно произносить это имя, цедить его, как родниковуюводу, от которой ломит зубы, — все равно ангел мертв. И лежит в морге сосломанными крыльями и вспоротым горлом.

— Мицуко… Вы что-то сказали насчет “видели в живых”…Она умерла?

— Она умерла.

— Это абсолютно точная информация?

— Точнее не бывает.

— Ошибка исключена? Знаете, иногда путают тела.

— Ошибка исключена, — с каким-то странным,болезненным сладострастием Пацюк вколачивал гвозди в гроб своего чувства.

Жрица наклонила голову, и на секунду ее лицо пропало из полязрения Пацюка.

— Меня зовут Марина, — сказала она после непродолжительногомолчания. — Можно без отчества. А вас?

— Георгий… Егор.

— Отлично, Егор. Хотите кофе? С коньяком?

— Хочу. — Пацюк был так удивлен поведением секундуназад еще неприступной жрицы, что ничего другого ему на ум не пришло.

— Очень хорошо. Просто великолепно. Входите же быстрее.

И она почти втолкнула его в галерею. Они прошествовали мимоцелого собрания стеклянных представителей кельтской и ассиро-вавилонскоймифологии, углубились в дебри каких-то странных, причудливо изогнутыхэлектрических подсвечников, призванных, должно быть, олицетворять полузабытыедревние божества.

— Занятные у вас экспонаты, — заметил Пацюк.

— Покупателю нравится весь этот мифологический сброд.Он его возвышает в собственных глазах. Если бы вам пришлось выбирать междулампой-прищепкой, артикул № 2349-84, и лампой “Бык Апис”, художественное стеклос накладками из горного хрусталя и ценных пород дерева, что бы вы предпочли?

— “Быка”, — честно признался Пацюк. —“Аписа”.

— Вот и покупатель тоже предпочитает изысканные вещи. Аесли за ними тянется хвост мифов и легенд, вообще замечательно. Так что спросрождает предложение, милый Егор.

Интересно, когда это он успел перескочить в разряд “милых”?

— И сколько в среднем стоит… такой бык?

— От полутора тысяч. Долларов, разумеется. —Марина взглянула на его стоптанные кроссовки и улыбнулась. — Но лично вамя могу сделать скидку.

— Буду признателен, — от всей души поблагодарилПацюк.

Пока Марина рассказывала Егору о предпочтениях клиентов, ониуспели миновать торговый зал и углубились в крошечный коридорчик.

— А вот и моя вотчина. Прошу. — Странная владелица“Кибелы” распахнула дверь перед Пацюком. — Да входите же, не стесняйтесь!

Кабинет Марины резко контрастировал с экспозицией галереи:никаких обильных излияний из художественного стекла, никаких образцовпродукции. Черные жалюзи на окнах, черный кожаный диван, такие же кресла;черная стенка ручной работы, черный массивный стол с умилительной игрушкойпосередине: композиция из металлических шариков в стальном каркасе — как символдосужего представления дизайнеров о строении Вселенной.

Бизнес-леди, ничего не скажешь.

Марина указала Пацюку на диван, а сама села в кресло, прямоперед журнальным столиком с батареей бутылок на нижней полке.

— “Хэннеси”? “Наполеон”? Или, может быть, “РемиМартен”?..

С большим удовольствием Егор сейчас заглотнул быкакой-нибудь “Большеохтинской” водочки, но выбирать ему не приходилось.

— Вы же сказали — кофе!

— Кофе никуда от нас не убежит. Коньяк, Егор, толькоконьяк! Предлагаю “Реми Мартен”.