По счетам - Андрей Константинов

Принять все меры к розыску машины и задержанию угонщика.

Повторяю! Внимание! Всем постам!..

* * *

Москву Барон знал плохо. Потому, свернув со Страстного бульвара на центровую, всегда оживленную улицу Горького, он встроился в поток и аккуратно, не поспешая, просто покатил прямо, более никуда не сворачивая. Орудовских ^[19] «скворечников» на здешних перекрестках имелось предостаточно, так что вскоре в зеркальце заднего вида он приметил явно севший ему на хвост синий милицейский мотоцикл с коляской.

Собственно, его-то Барон и дожидался. А посему далее совершил абсолютно нелогичный, с позиций преследователя, маневр: вместо того чтобы попытаться оторваться на идеально подходящей для рывка трассе, угонщик, напротив, сбросил скорость и свернул в арку ближайшего дома…

Охваченный азартом погони 24-летний орудовец Дима Горячев, следуя за угонщиком, промахнул один проходной двор, следом второй, а далее уперся в небольшой скверик с детской площадкой, с трех сторон зажатый домами. Всё, приехали – тупик. А вот и они, голубчики: угнанная милицейская машина и преступник, собственной персоною. Вот только преступник в эту секунду повел себя, скажем так, нетипично. Вместо того чтобы броситься бежать, он спокойно вышел из машины, беспечно присел на капот, достал папиросы и закурил.

Не спуская с угонщика глаз, Горячев притормозил возле лавочки, на которой сидела старушка с вязаньем.

– Гражданочка, вы из этого дома?

– Да. А что?

– Телефон в квартире имеется?

– Имеется. Общий.

– Срочно поднимайтесь в квартиру и звоните «02».

– Охти мне! А чего стряслось-то?

– Передайте, что сержант Горячев обнаружил преступника, угнавшего объявленную в розыск патрульную машину, госзнак «14–72 МКЖ». Пусть срочно высылают подмогу. Запомнили?

– 14–72 МКЖ. Ага. А где преступник-то?

– Да вон, на машине сидит. Видите?

– Ах ты господи! Страсти какие!..

Старушка испуганно похватала вязальные причиндалы и кинулась к подъезду. Горячев же медленно, опасаясь какого-либо подвоха со стороны странного угонщика, подъехал ближе, остановившись метрах в пяти от милицейской машины.

– Стоять! Не двигаться! Буду стрелять!

– Сижу! Не двигаюсь! – покладисто согласился угонщик. – Можно вопрос, начальник?

– К-какой еще вопрос?

– Из чего стрелять-то станешь?

– Хм…

– Кстати, мои поздравления.

– К-какие поздравления?

– Ну, как же? Задержал преступника. Можно сказать, по горячим следам. Считай, Почетная грамота на кармане. А то и котлы именные.

Горячев подозрительно покосился на угонщика:

– Мужик, а ты, часом, не из Кащенко сбежал?

– С чего вдруг такие выводы?

– А с того, что надо быть конченым придурком, чтобы угнать милицейскую машину.

– А я ее не угнал – просто взял покататься. Представляешь, столько раз меня на заднем сиденье возили, а вот порулить ни разу не удавалось!

– Вот ты и нарулил. Годика на три-четыре.

Отчего-то совершенно успокоившись, Горячев заглушил мотор, слез с мотоцикла и без опаски подошел к машине, отфутболив по пути подкатившийся к его ногам мяч, – на детской площадке резвилась местная пацанва.

– А мороженое-то на фига спёр?

– Блин, точно! – Барон спрыгнул с капота, сунулся в салон и вытащил начавший подтекать картонный ящик. – Слушай, начальник, а давай пацанов угостим? Пропадет ведь?

– Не положено, – нахмурился Горячев. – Вещдок.

– Да брось! Пока до оформления этого вещдока дело дойдет – там, внутри, все в молочную кашу превратится. А так… Коробка-то все равно останется. А на ней, вон, гляди, написано: «60 штук». Отсюда и сумма ущерба – 11.40.

– Не, ты точно псих! А впрочем… Делай как знаешь.

– Пацаны! – зычно оглашая двор, закричал Барон. – Кто желает мороженого – айда к нам! Бесплатная раздача от доблестной московской милиции!

Пацаны недоверчиво уставились на странного дядьку – в гражданском костюме, но прикатившего на милицейской машине. Не врет ли? Потому – с чего вдруг такие подарки?

Наконец один, самый хулиганистый, а потому самый смелый, решившись, подошел:

– Чо, правда, что ли?

– Честное слово, красная звезда, Ленина и Сталина обманывать нельзя, – подтвердил Барон. – На, держи. И зови остальных…

Когда десять минут спустя во двор въехала милицейская «буханка», глазам выгрузившихся из нее сотрудников предстала престранная картина: на капоте объявленной в розыск милицейской машины сидел какой-то мужик, держа на коленях ящик с мороженым. К мужику выстроилась натуральная, составленная исключительно из детворы очередь. Которую весело регулировал, пересыпая свою речь балагурными присказками, втянувшийся в аттракцион невиданной щедрости орудовец Горячев…

Так сбылось двухдневной давности пророчество, озвученное устами литературного героя Дюма-отца: «Друг, судьбе угодно, чтобы мы были разлучены еще некоторое время, но прекрасные дни молодости не потеряны безвозвратно. Исполняйте свой долг в лагере, я исполняю его в другом месте…»