Долгое дело - Станислав Родионов

— А вы присмотритесь, — посоветовал инспектор, отпуская их взглядом.

Ей захотелось — почему же не раньше? — присмотреться и увидеть то интересное, что видел инспектор. Но шахматистка спокойно переставила фигуру. Рыжий вроде бы демонстративно поскреб рыжий затылок и тоже сделал ход. Шахматистка задумалась — надолго, минут на пять. Но рыжий не стал дожидаться и переставил очередную фигурку. Как же так? Светлана не умела играть в шахматы, но определенно знала, что ходит каждый игрок по очереди. Может, она просмотрела? Тогда она, как и Вадим, въелась неотступным взглядом в руки игроков. Нет, она не ошиблась — рыжий делал больше ходов, чем женщина. И лысый так? Чего ж удивительного, что мужчины выигрывают… У доминошников не так.

— Вадим, почему она не всегда ходит?

— Всегда.

— Я не вижу…

— Иногда она двигает фигуры не рукой.

— А чем? — почему-то испугалась Светлана, глянув под столик, на ее ноги.

— Мыслью.

Она чуть было не спросила: «Какой мыслью? Той, которой мы думаем?» Но это же страшно. Теперь Светлана смотрела не на ее руки, а на фигуры. И увидела… Одна маленькая штучка, кажется, называется пешкой, вздрогнула, дернулась и миллиметровыми шажками перешла на следующую клетку. Вот почему тут столько мужчин в очках… Доминошники так не умеют. А если эта черная шахматистка незаметно дует? Светлана зацепилась взглядом за ее губы…

— Ничья, — сказал рыжий, дерзко сгребая шахматы.

— Молодой человек, в Васюках вас бы избили, — зло улыбнулась шахматистка.

— А я туда и не собираюсь, — заявил рыжий, пропадая за толпой, как за стеной.

— Товарищи, прошу антракта, — устало попросила шахматистка.

Напряжение, которое цементировало людей, растопилось объявленным перерывом. Живой круг стал разжиматься, редчать, заполняя собой весь зал. И стало видно, что народу собралось много.

Шахматистка встала и неожиданно подошла к ним:

— Тоже интересуетесь, гражданин Петельников?

— А вы разве не болеете?

— Мне стало лучше.

— Придется сообщить Рябинину, что вам стало лучше и теперь вы гроссмейстер.

— Я парапсихолог. Знаете, что это такое?

— Разумеется, парапсихолог — это студент, получивший пару по психологии.

— Все шутите… Кстати, передайте своему молодому рыжему человеку, что он украл не ту фигуру.

— А есть еще и та? — обрадовался инспектор.

Светлана вдруг покрылась мелкими и розовыми пятнышками. Она и раньше думала о той преступнице, которая погубила ее мать. Она бы ей сказала, она бы ее спросила… Но, догадавшись, что эта мошенница стоит перед ней, Светлана ощутила лишь жар в щеках да приступ неминуемых слез.

Рука инспектора твердо и мягко опередила эти слезы и вывела ее из шахматного клуба на свежий воздух.

— Светлана, я продолжу… У меня есть кое-какие недостатки. Например, я много ем, не терплю романов про любовь и теряю галстуки…

— Да…

— Вы согласны?

— С чем я согласна?

— Не с чем, а на что.

— И на что?

— На мое предложение.

— На какое предложение?

— Светлана, я делаю вам официальное предложение. Прошу руки, предлагая взамен сердце и кое-какое состояние…

Слезы, наконец-то освободившись, радостно затуманили ей инспектора, улицу, мир.

Из дневника следователя. Я знал человека, который женился на девушке, похожей на его мать, — подсознательно он такую и искал. Мне известен парень, который женился на девице, потому что у нее было две дубленки — черная и белая. Я знаю мужчину, который женился на женщине только потому, что увидел ее плачущей: когда-то у него была младшая сестра, им любимая, им воспитанная, тоже плакавшая. Я знал парня, который отсидел за изнасилование, вышел и женился на своей жертве, — в его жизни ничего ярче этого преступления не было. Я знал человека, который женился на девушке только потому, что она пять лет провела в заграничной командировке. Я знавал людей, которые женились от одиночества, из-за обедов, из-за квартир, от скуки… Женились, потому что все женятся… И я знал людей, которые женились по любви.

А из-за чего женится Вадим Петельников?