Черта с два - Татьяна Полякова

Тут я с опозданием сообразила, что за поясом у меня оружие,как бы парни, заметив его, не пристрелили меня с перепугу. Эта мысль неожиданнопридала мне прыти, я с силой ударила парня ногой по колену, а он, оступившись,толкнул товарища, я рванула к двери, распахнула ее и оказалась в зале. Внескольких шагах от меня сидел Меченый. Разгневанные ребята влетели следом, а явыкрикнула:

— Стас!

Он удивленно повернулся, а потом нахмурился, в полумракебара, должно быть, не сразу узнав меня. Парни притормозили у входа, а ябросилась к нему.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказала яторопливо.

— Ты? — Он усмехнулся, откинувшись в кресле.

— Кто он? — спросила я. — Кто этот мент,скажи мне?

— Дура, — покачал головой Стас. — Я думал, утебя хватит ума свалить из города.

— Скажи мне его имя…

— Зачем? — Он вроде бы удивился, потом кивнулпарням:

— Вышвырните ее отсюда.

— Подожди, — попросила я.

— Убирайся! — крикнул Стас, теряя терпение. Былоясно, я напрасно теряю время. Парни шагнули ко мне, а я быстро проговорила:

— Я ухожу. — И добавила:

— Мне очень жаль, честно. Ты не представляешь, как мнежаль.

Чего мне было жаль, я и сама бы не смогла объяснить.Развернулась и пошла к выходу, не дожидаясь, когда меня вытолкают пинками.Впрочем, никто особенно не старался, даже парень на улице, длинно выругавшись,посмотрел на меня с недоумением и, покачав головой, торопливо вошел в бар. Котяждал на углу.

— Что? — спросил тревожно.

— Ничего, — вздохнула я. — До домадоберешься?

— Конечно.

— Возьми деньги, такси поймаешь.

— А ты?

— У меня есть дело, тут неподалеку.

Никакого дела у меня не было. Я брела по улице и занималасьсамобичеванием. Если бы я смогла помочь Логинову разоблачить его недругов, тохоть как-то загладила бы свою вину перед ним. Но Димка их не знал, а Стасбоялся. И ничего путного я так и не сделала. Сначала вела ненужную борьбу сЛогиновым, а теперь не могла ему помочь. Господи, как все глупо.

В разгар самобичеваний я услышала шум подъезжающей машины ина мгновение обрадовалась: а вдруг это Стас решил поговорить со мной? С чего быСтасу передумывать, в голову мне так и не пришло, я обернулась, фары ослепилименя, и моя радость сменилась испугом. Грохнул выстрел, я упала и покатилась потротуару, совершенно убежденная в том, что меня убили. Обо что-то ударившисьголовой, я вроде бы взвыла и тут же подумала, что считать себя убитой я немогу, потому что чувствую и даже вижу, не все, конечно, но машину вижу, онастоит у тротуара, и двух типов вижу, которые направляются в мою сторону,кстати, видеть их мне совершенно не хотелось. Я попыталась встать начетвереньки, и у меня это получилось, шмыгнула на газон, удивляясь своей прыти,а заодно и радуясь: я точно живая, мертвые не бегают. Здесь было темно, тактемно, что я не видела собственных рук, и уж совсем не видела, где нахожусь. Итолько ткнувшись головой в кирпичную кладку и почувствовав отвратительныйзапах, сообразила, что в настоящее время сижу на помойке, в каком-то дворе, гденет фонарей и не светится ни одно окно. Может, это и хорошо.

Я услышала торопливые шаги и поспешила втиснуться междуконтейнерами. Мужчин было двое, и они разговаривали.

— Она побежала через двор, — сказал один.

— Не могла она бежать. Я зацепил ее, ты же видел кровьна асфальте. Она где-то здесь.

— Где? Темнота… черт… чем так воняет?

— Куда она исчезла? В конце концов, это просто смешно.

Может, кому и было смешно, но уж точно не мне. Ониприближались, а мне очень захотелось упасть в обморок. Я попыталась нащупатьпистолет, его не было, что неудивительно. Конечно, я и пистолет умудриласьпотерять, и головой треснулась так, что мир до сих пор не хотел занять своеобычное положение, а как-то заметно заваливался влево. Вот упала так упала! Аэти типы приближаются и через секунду найдут меня.

— Вот она! — крикнул один из них, и я едва незаорала во все горло, но вместо того, чтобы броситься в мою сторону, онипобежали в глубь двора, причем впечатляюще быстро.

Выждав немного, я на четвереньках выбралась с помойки и тожепобежала, в противоположном направлении. Хватило меня минут на пять, справавозникла пятиэтажка с пристроенным сбоку входом в подвал. Дверь была незаперта, я спустилась по лестнице в абсолютной темноте и наткнулась на вторуюдверь, на этот раз запертую. Один раз я уже пряталась в подвале, и тогда мнеповезло. Искать другое пристанище сил больше не было, я сползла по стене на поли устроилась в углу, подтянув к животу колени и обхватив их руками. Бокневыносимо жгло, я сунула руку под футболку и почувствовала кровь на пальцах.Что они там болтали о том, что подстрелили меня? Неужели правда? Только этогоне хватало. Может, швы разошлись от удара или от страха? Могут швы разойтись отстраха? У меня, наверное, могут.

Я закрыла глаза, в темноте все равно ничего не видно, ипопыталась прислушаться к тому, что происходит на улице, но там ничего непроисходило. Голова кружилась и вроде бы даже отделилась от туловища,поднимаясь все выше и выше, точно футбольный мяч над игровым полем,отправленный мощным броском в небо. Я видела себя как бы со стороны:скрючившееся существо на ступеньках в темном подвале. Совершенно нелепоесущество и совершенно без головы. А футбольный мяч, достигнув высшей точки всвоем полете, начал — стремительное падение. Он падал, падал, падал… «И все жес его стороны это было неосторожно — взять и надеть чужой шлем, да еще вместе схозяином!» — весело сказал кто-то, а меня разбудил телефон. Поначалу я мало чтосоображала, просто сидела и пялилась на шершавую стену перед собой и пыталасьсообразить, где я. Наконец сообразила, с трудом поднялась на затекших ногах итолько потом подумала о телефоне. В отличие от пистолета он не потерялся илежал в кармане, застегнутом на пуговицу. Но кто это вдруг решил пожелать мнедоброго утра, не шло в голову. Телефон принадлежал одному из приятелейТатарина, а может, самому Татарину, я так и не удосужилась спросить, но никтоиз них в любом случае звонить не мог, если, конечно, сотовая связь не шагнула взаоблачные выси. Впрочем, в заоблачные выси Татарину с дружками ход закрыт, дляних подготовлено место помрачнее. Жаль, что я имею шанс встретиться с ними вэтом месте. Я потрясла головой и сказала:

— Да, — не исключая возможности услышать знакомыйголос: сумасшествие могло прогрессировать, а от слуховых галлюцинаций меняникто не страховал. В общем, я сказала: