Бочка но-шпы и ложка яда - Татьяна Полякова

Татьяна задумалась, потом пожала плечами:

— Скорее всего, ты права. Кстати, это могла бытьКристина, то есть звонила не она, но.., несколько раз она делала мне странныенамеки. Возможно, она рылась в отцовском архиве, надеясь найти там что-нибудьполезное, и обнаружила письмо. Ну вот, теперь ты все знаешь, давай этой темыбольше не касаться.

Я проводила ее до машины, а вернувшись, застала в своейкомнате Софью с кипой бумаг на столе.

— Татьяна уехала? — спросила она.

— Да.

— Удалось что-нибудь узнать?

— Не было никакой клиники для наркоманов.

Она родила мальчика и оставила его в роддоме. Хоботов узналоб этом…

— У меня тоже есть новости. Прежде всего, никакогописьма от Хоботова в архиве Артемьева я не нашла. Если учесть, как трогательноон хранил всякий хлам, логично предположить, что кто-то нашел письмо раньшенас. Хотя Артемьев мог проявить благородство и письмо уничтожить, чтобы никтоне узнал тайну его жены. Но в его благородстве я здорово сомневаюсь. Теперь то,что касается Игоря. Вот, взгляни. Его семья переехала в наш город семнадцатьлет назад, до этого они жили в городе Отрадном.

— Там, где находилась та самая клиника?

— Тогда эта была районная больница, а при ней роддом. Амать Игоря работала воспитателем в детском доме в том же Отрадном.

— Боже мой… — пробормотала я.

— Заболевание желудка передается по наследству? —спросила Софья. — Это я к тому, что —Татьяна тоже постоянно таскает ссобой но-шпу. Думаю, стоит съездить в этот городишко и разобраться во всем наместе.

Сами мы никуда не поехали, а поручили это дело специалистам.Два сыщика из частного агентства провели большую работу, и вскоре мы узналиследующее. Игорь Чемезов был усыновлен своей воспитательницей и ее мужем ввозрасте восьми лет.

После этого семья сменила место жительства. Узнав о том, чтоЧемезов погиб, директор детского дома, который бессменно руководил им двадцатьпять лет, разговорился: оказывается, лет десять назад в детский дом наведалсянекий господин, который проявлял повышенный интерес к судьбе мальчика. Поописанию господин был весьма похож на Хоботова.

Директор сообщил ему, что мальчик усыновлен, назвать егоновую фамилию наотрез отказался. Однако допускал возможность, что кто-то изперсонала фамилию все-таки сообщил. С какой целью Хоботов разыскивал ребенка,догадаться не трудно, а вот все остальное…

Свет на эту историю мог пролить давний друг Чемезова ВикторКраснов. Именно по этой причине вечером в пятницу в нашем доме появилсясимпатичный молодой человек, которого пригласила по телефону Софья. Онпредставился, устроился в кресле и взглянул на меня, ожидая вопроса.

— Вы хорошо знали Игоря?

— Мы дружили. Я бы никогда не приехал сюда, и тем болееничего не стал бы рассказывать в милиции. Но он погиб, и теперь все это уже неимеет значения.

— Игорь знал, что родители его усыновили?

— Конечно. Ему же было восемь лет. В детстве емуздорово досталось. Сначала детский дом, потом папаша. Он запойный был, наработе передовик, а дома изверг. Мать колотил смертным боем, и Гошедоставалось. Попрекал, конечно, звал нахлебником и ублюдком. А у Гоши была идеяфикс — найти свою мать. Он не раз говорил: мне бы только ей в глаза взглянуть.Он, знаете ли, упертый был, хотел выбраться из того дерьма, куда жизнь загналаего по факту рождения. Хорошо учился, в институт поступил, и все вроденормально складывалось, но его идея… Короче, она не давала ему покоя. Потомпогибли родители. Папаша сел за руль с большого перепоя и угробил и себя, ижену. Игорь перерыл все документы, надеялся хоть что-то узнать о матери. И воттут появился один тип.

— Хоботов? — спросила я.

— Точно. Хоботов. И сказал, что мамаша его жива-здороваи не бедствует. Даже напротив, популярный писатель, инженер человеческих душ.Думаю, если бы она оказалась алкоголичкой, ему бы легче было.

А тут.., известный человек, семья, дети, а он все это время…

— Он хотел отомстить?

— Вполне естественно. Разве нет?

— Не знаю, — покачала я головой. — Игорьсобирался ее шантажировать?

— Может, у него и была такая мысль. Но потом..,понимаете, он не мог простить ей своего детства. Ее дети имели все: семью,деньги, родительскую любовь, а он не имел ничего, хотя тоже был ее сыном.

— И что же он придумал?

— Глупость несусветную. Узнал, что у него есть сестра,и решил вскружить ей голову, чтоб она в нем души не чаяла, жить без него немогла. А потом заявить, извини…

— Действительно глупость, — заметила я.

Виктор поморщился:

— Вы не понимаете. Ему хотелось, чтобы мать страдала,видя, как мучается ее дочь. Он разыскал Кристину, долго присматривался к ней, апотом познакомился вроде бы случайно. Он мне обо всем рассказывал, заезжал илизвонил, если не мог приехать.

Это было как кино с продолжением. Он увлекся всей этойисторией. Кончилось тем, чем и должно было кончиться. Он больше не хотел еебросать. Он хотел на ней жениться.

— Но этому мог помешать Хоботов, — подсказала я.

— Хоботов утонул. Разве нет? При чем здесьИгорь? — удивился Виктор.

— В самом деле, — кивнула я.

Он уехал, а я еще долго сидела, глядя на огонь в камине.

— Ерунда все это, — понаблюдав за мной, сказалаСофья. — На самом деле все проще. Не Крыську он полюбил, просто выпал шансстать богатым, раз уж Крыська вдруг получила наследство. Элементарная жадность.Еще вчера голодное детство, а сегодня я куплю все, что захочу. Вот и утопилХоботова, а заодно и от Аглаи избавился. Не стоило ей шушукаться с Хоботовым, атому весело хихикать над собственными намеками. Игорь ведь понимал, чтоХоботов, узнав о наследстве, всю жизнь будет его доить.

И сказать правду не мог, Крыся дура, но и она за брата замужбы не пошла, это ж совершеннейший бред. Думаю, в кабинете Артемьева он искалписьмо Хоботова — должно быть, тот сам рассказал ему о нем.